Автор
В глубокой бездне бессознательного стона и боли находится одна душа, которая надеется на последнюю помощь. "Беременна в расплату" — это крик о спасении, когда каждая секунда важнее всего. Мария сражается со своим страхом и неумолимой болью, борясь за то, что остается ей на свете. В бездне эмоций и переживаний она видит только путь к спасению друга....
Совершенно изнеможденные. Даже дыхания, и того у нас не осталось!
Но…
Будь я проклят, если внутри меня все не заполняется светом.
Я жив! Мать вашу! Жив!
И снова одержимо покрываю поцелуями ее дрожащее в моих руках такое нежное тело…
* * *23 Глава 23
Мари.
Резко дергаюсь. Распахивая глаза так, что они болят.
Боже. Боже, Боже. Боже!
Я сама себе не верю!
Ночью, в темноте…
Когда крепкие руки прижали меня к напряженной груди, а из темноты полыхнули черным взглядом те самые глаза…
Я сошла с ума!
Изчезло все! Все растворилось!
Это был он!
Только одни глаза способны так смотреть! Прожигать самую душу! Заставлять задыхаться, а сердце рваться из груди! Рваться… К нему… К нему навстречу! Чтобы соединиться с его сердцем, которое так жадно, так мощно забилось у меня прямо под кожей!!!
Он!
Об этом трепетала каждая клеточка моего тела, особенно когда его губы накрыли мои…
И мир взорвался! Перевернулся перед глазами!
ОН! Мой Бадрид! Мой единственный любимый!
Я знала! Я знала, что ты жив!
Неужели ты спрятался здесь? В каких-то руинах на краю мира! Ради того, чтобы все же встретится со мной!
Конечно.
У него множество врагов! Кто-то же организовал этот взрыв!
Даже не удивлюсь, если к этому приложили руку его братья! Почему нет? Они вполне могли захотеть отобрать себе всю власть!
Бадрид мог затаиться. Чтобы правда вышла наружу. Мог ради этого скрываться. И наблюдать…
А мог…
Я задыхаюсь.
Он ведь мог за мной следить! Наблюдать со стороны и следовать за всеми нашими перемещениями с Динаром!
Внутри множество слов.
Но…"
"Его губы сминают мои. Руки жадно, требовательно, так нежно и так одновременно голодно скользят по моему телу, что все слова становятся неважны.
Для того, чтобы выразить главное, есть совсем другой язык.
И сейчас он говорит.
Кричит.
Изливает все.
В каждом касании. В каждом жадном поцелуе, который становится глотком воздуха.
В том, как распахиваются пронзая меня в самое сердце его глаза. Как лихорадочно я ласкаю каждую клеточку его тела.
Как мы сливаемся в одно, сплетаясь в крике.
Слов нет. Слов слишком мало!
Есть только дикая жажда. Безумная ненасытность!
И я проваливаюсь в пропасть и возношусь на небеса, когда он вонзается в меня сливаясь всем естеством!
Вздрагиваю, просыпаясь. Приходя в себя.
Он сгреб меня в охапку. Оплел своими огромными руками так, что не оторвать.
И ледяная дрожь пронзает все тело.
Это не Бадрид.
Боже! Что я натворила?
Это же Демон.
