Автор
В глубокой бездне бессознательного стона и боли находится одна душа, которая надеется на последнюю помощь. "Беременна в расплату" — это крик о спасении, когда каждая секунда важнее всего. Мария сражается со своим страхом и неумолимой болью, борясь за то, что остается ей на свете. В бездне эмоций и переживаний она видит только путь к спасению друга....
Это история в романе "" Моя любой ценой"")
— Влад по-прежнему для всех мертв, — пожимает плечами, уже размереннее и спокойнее подливая нам по новой порции виски.
— Ты тоже? Хочешь новую жизнь и новую личность? За этим пришел?
— Нет. Не хочу. Со своей хочу разобраться.
— Что от меня нужно?
— Информация, конечно. Что в нашей жизни может быть дороже информации?
— Давай вводные.
— Мне нужно знать. Кто въезжал в город за это время. А, может, и в страну.
— Не просто, — Морок потирает виски, нахмурившись.
— Но и не нереально, — пожимаю плечами.
— Понимаю тебя. При том раскладе, что с твоей свадьбой вышел, я бы собственную тень подозревал.
— Андрей?
В дверь кабинета тихонько скребутся.
— Ой. Прости. Не знала, что у тебя гость. Думала, как всегда. Засиделся допозна. А я… Я заснуть без тебя не могу…
Медленно поворачиваю голову к двери.
Охренеть.
Представить себе не могу, чтобы женщина вот так ко мне бы зашла. Да еще и когда у меня люди.
Но что-то расплывается, умудряется дрогнуть внутри, когда вижу милое смущенное личико. Смотрю, с каким обожанием она на него смотрит. Будто он для нее весь мир.
И поглаживает уже совсем большой живот.
— Это Вера моя, — Морок меняется на глазах.
Расплывается. Прямо сиять начинает.
— Прости, любимая. Засиделся, — целует ее, подошедшую, в висок."
"— Друг мой неожиданно приехал. Давний. Бадрид.
— Может, вам чаю?
Она улыбается. Лучится счастьем.
А я зубами скрежещу.
Чего ей не хватало? Чегоооооо? Я же, на хрен, все ради нее! Любой каприз, малейшее желание! На руках носил! Душу вместе с сердцем готов был выдрать ради одной ее улыбки!
— Не надо чаю. Благодарю. Я не надолго, — пытаюсь улыбнуться, но губы будто сводит судорогой.
Нет. Не чужое счастье глаза колет, а то, что мое оказалось… Призраком! Таким же, на хрен, призраком, как те развалины в пустыне. Иллюзией! Дешевым миражом!
А я, идиот несчастный, поверил!
— Оставайся, Бадрид. При твоем раскладе тебе и правда лучше не светиться.
— Я приготовлю комнату, — его жена мило улыбается.
Так искренне, не отводя от него глаз.
— Гостевую приготовь, рядом с нашей. Мы еще немножко задержимся. Прости. Ложись без меня. Помощь другу нужна. Сама понимаешь.
— Не задерживайтесь долго, — кивает, проводя рукой по его щеке.
