В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
В лагере было тихо, не горел свет, не лаяли собаки. Время, конечно, позднее, но жизнь в подобных учреждениях не должна затихать.
– Шарлотта, вы уверены, что привели нас именно туда?
– Да, не сомневайтесь, – ответила женщина, сидя на коленях и держась за ствол дерева. – Эти здания были кирпичные. Здесь не может быть второго такого учреждения.
Люди молчали, всматривались в полумрак. Концентрационные лагеря в Германии нацисты начали возводить еще в прошлом десятилетии. Они перевоспитывали уголовников, гомосексуалистов, вороватых чиновников, противников режима, уничтожали евреев и цыган.
– Черт, там же нет никого, – пробормотал Романовский. – Приехали, называется.
Тянулись минуты, над низиной зависла глухая тишина.
Оружие офицеры не доставали, по команде двинулись вперед, рассыпались в цепь. Справа обозначилась дорога. Она спускалась в низину, втекала в лагерь.
– У нас сегодня день открытых дверей? – пошутил Романовский.
Влад смотрел на пустой концлагерь, и мурашки ползли по его коже. У него возникло такое ощущение, что во всем этом беспокойном хозяйстве не было ни души. Заведение не охранялось. Оттуда все ушли.
Сотрудники контрразведки прошли через ворота, рассыпались.
Шарлотта припустила куда-то в сторону, за мрачноватое кирпичное строение, возможно, здание администрации. Романовский схватил ее за руку, удержал.
Лагерь состоял из дюжины бараков, прилепленных друг к другу. Жизнь не теплилась ни в одном из них.
Нагорный и Грамарь перебежали по бетонной дорожке, проверили несколько строений, вернулись обескураженные. Все пусто, в бараках мусор, голые койки.
– Подождите, но этого не может быть, – пробормотала Шарлотта. – Три дня назад здесь жили сотни людей, лагерь охранялся, англичане никого сюда не пропускали. – Женщина замолчала и шагнула куда-то в сторону.
Оперативники шли за ней, свернули с бетонки.
За вереницей кустов стояли еще два барака, добротные, из кирпича, возведенные явно на долгую перспективу. Здесь содержались офицеры. Именно на этом настаивала Шарлотта. Она растерянно мялась в узком пространстве между зданиями, прижимала к груди сумочку, обшитую дерматином. Олежка поглядывал на нее как-то подозрительно.
– Нас привезли в этот барак, – сказала Шарлотта. – Высадили из автобуса на этом пустыре. Видите, здесь баки, накрытые брезентом.
