В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Сзади послышалось глухое урчание двигателя. Приближалась легковая машина. Уилсон не стал оборачиваться, только посторонился, освобождая проезд. В голове у него царила полная муть.
Машина остановилась. Это был невзрачный серый «Фольксваген» тридцать девятого года. Уилсон помедлил и тоже замер. Открылась правая дверца. Рядом с водителем сидел кто-то во всем темном, в кепке, надвинутой на глаза. Уилсон не различал его лица, картинка в глазах расплывалась.
Он стоял, опустив плечи, заметил, как пассажир поднимает руку, в которой что-то было.
Он стоял не шевелясь, сутулился, равнодушно смотрел в эту дырочку. Британскому агенту было все равно, что сейчас произойдет. Минутой ранее он хотел покончить с собой, но можно и так.
Это продолжалось несколько секунд. Палец подрагивал на спусковом крючке. Возможно, человек расстроился, представлял реакцию жертвы несколько иначе.
Дверца захлопнулась. Водитель отжал сцепление, и машина покатила дальше. Она свернула за перелесок, и вскоре от нее осталось только облако пыли.
Уилсон не скоро вышел из оцепенения.
Майор Гаусс из отдела по работе с военнопленными курил в коридоре у открытого окна. Он неважно себя чувствовал, видно, почки снова барахлили.
Майор мрачно смотрел в окно. Он вздрогнул, обнаружив рядом Градова. Пепел упал с его папиросы.
– Владислав Сергеевич, вы как тать какой-то подкрадываетесь.
– Отнюдь, Яков Семенович, нормально подошел. Это вы сегодня пребываете в своих заоблачных эмпиреях. – Градов был подтянут, спокоен, в глазах его постреливал какой-то подозрительный блеск.
В шаге позади него стоял капитан Нагорный, такой же собранный, деловитый.
Гаусс смерил коллег опасливым взглядом и спросил:
– Все в порядке, товарищи офицеры? Странные вы какие-то.
– С нами полный порядок, Яков Семенович, а вот вы сегодня явно не в форме. Случилось что? Вид у вас болезненный."
"– Это не связано со службой. – Гаусс сглотнул. – Письмо вчера получил из дома. Мама пишет, что сестра в Костроме заболела чахоткой. Все серьезно, болезнь развилась быстро, лежит в больнице, и врачи дают самые неутешительные прогнозы.
