В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
— Ничего не выйдет. — Клэр считала своим долгом произнести эту фразу, надеясь, что эксперимент закончится до того, как вернется мама.
Но сестра лишь бросила на нее раздраженный взгляд:
— Нет, обязательно выйдет. — И принялась подтыкать салфетки вокруг оконных стекол.
— Не трать их зря, — сказала Клэр. Так всегда говорила мама, если они использовали слишком много салфеток.
Не обращая на нее внимания, сестра упорно продолжала заделывать щели и отверстия.
Ей не удалось вспомнить, чем все закончилось. Невесомость так и не наступила, рассудила она.
Вот и сейчас ей хотелось больше правил. Правило, что Энди должен возвращаться в определенное время. Правило, что, если он уходит, должен оставить для нее ключ. Отношения стремительно устанавливали свои правила: допустимое и немыслимое быстро разделялись, и последнее помещалось в карантин до особого распоряжения.
"Наверняка есть запасной ключ. Она встала с дивана и отправилась на поиски ключа. Благо мест, куда можно заглянуть, не так уж много. Она порылась в вазочке на прикроватной тумбочке. В ящике тумбочки также ничего не оказалось — лишь какие-то бумаги, две пуговицы, три презерватива, скрепка, пинцет. В ванной комнате нашлись только туалетные принадлежности. На кухне тоже находились только те предметы, которые и должны там находиться. По коридору она прошла по одной половице, будто на уроке гимнастики выполняла упражнение на бревне.
— Не валяйся без дела. — Сказав эти слова, она почти услышала голос матери.
Встала с кровати, снова обулась, взяла куртку и сумку. Уже много лет она не вспоминала о своей матери.
