В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
— Он смотрит на нее сверху вниз.
Упершись ногами в радиатор, она лежит на спине, читая книгу, которую он ей подарил.
— Клэр? — Он слышит скулящие нотки в своем голосе. Завидует ее способности с головой уйти в книгу. Всякий раз, покупая ей книгу, он чувствует, будто сам дает ей разрешение не обращать на него внимания. — Клэр, что будем делать?
Она не отвечает, и он, подойдя к стереосистеме, принимается лениво перебирать пластинки. Конверты пластинок щекочут особо чувствительные кончики пальцев. Ему трудно оставаться на одном месте.
Когда сын в конце концов нагонял отца, тот уже раскладывал где-нибудь в тени принесенный с собой ланч.
— Ты справился! — говорил он, взъерошивая волосы Энди."
"Он всегда казался таким довольным при виде сына, что Энди удивлялся, почему, пока они шли, отец так старался оставить его позади. Перекусив, они вместе неторопливо направлялись на станцию.
— Вот и приехали, — говорил отец, когда поезд прибывал на вокзал.
Домой они возвращались в полном молчании: Энди, его отец и предстоящая неделя.
— Давай что-нибудь сделаем.
Клэр откладывает книгу в сторону и переворачивается на живот. Ее ноги, бесформенные в его носках, болтаются в воздухе.
— Пирог?
— Нет уж. Пирог печешь ты. Ну… я не знаю.
