В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Протянуть руку и смахнуть ее в сторону, не оставляя ничего, кроме щетинистого пространства. Вместо этого она тащит рюкзак за лямку по коридору к входной двери, которую снова пытается открыть. Заперто. Без ключа ей не выйти. Прислонив рюкзак к стене, она опускается рядом и обхватывает голову руками. Такого просто не может быть. Это конец. Она слышит, как затихают шаги Энди, прислушивается к звукам домашней обыденности: он ходит в кухне, принимается готовить ужин. И это происходит прямо сейчас.
Никто не ждет, что она куда-нибудь приедет.
Где все те люди, которых она знает? Как можно сообщить им, что она здесь? Неужели мир сжался от избытка кратковременного общения? Ее телефон бесполезен, онлайн-профиля, которым бы она активно пользовалась, у нее нет.
Клэр, хочешь чего-нибудь поесть? — Он появляется в конце коридора с кухонным полотенцем в руках.
Она пытается поймать его взгляд, но он стоит в тени, и его лицо едва видно. Она не отвечает.
Она слушает постукивание столовых приборов, которое выдает его присутствие, пока он ест. Он возвращается в кухню и моет посуду. Затем следует серия звуков, которые не удается распознать. Слышно, как он проходит через гостиную, и, затаив дыхание, она гадает, какую пластинку он поставит, будто его выбор даст ей ключ к разгадке. Но никакой музыки не следует.
Она не покидает свой пост у двери. Не знает, чего ждет, но что еще она может поделать? Привалившись к рюкзаку, вытягивает ноги через прихожую. Вскоре он должен открыть дверь. Атмосфера этой гребаной поездки какая-то странная, но ему придется понять, насколько нелепо все происходящее. Так не может продолжаться вечно.
— Клэр, ты идешь спать? — Он опускается перед ней на корточки, как обычно делают люди, когда разговаривают с малышами.
