В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Надо просто сдернуть ее; даже если он проснется, ему потребуется какое-то время, чтобы понять, что происходит. И он обязательно поймет, как нелепа эта ситуация? А она убежит, выскочит за дверь, и все будет кончено. От его тела цепочка теплая и почти невесомая в пальцах. И Клэр дергает.
Цепочка не снимается. Вес Энди компенсирует ее недостаточно сильный рывок, и, когда цепочка резко отскакивает назад, он открывает глаза. Она отдергивает руку, как если бы обожглась. Надо было тянуть сильнее. Это мысль пришла к ней, еще когда она тянула.
— Клэр? — Он протягивает руку и хватает ее за запястье. Его рука горячая. — Давай спать.
Она смотрит в пространство рядом с ним; кровь громко пульсирует в висках. Три, четыре, на замке двери квартиры. Она просто хочет спать. Хочет, чтобы все закончилось и снова стало нормальным. Он приподнимает одеяло и отодвигается в сторону, освобождая ей место. Его дыхание ровное, он невозмутим, будто произошла всего лишь небольшая размолвка, и он прощает ее, лишь бы она перестала дуться.
Не то чтобы он строил какие-то планы, он не пытался поймать ее в ловушку: он не такой. Клэр ворочается рядом, и Энди ослабляет свою хватку. Когда она устраивается поудобнее, он обнимает ее за талию и переплетает пальцы с ее пальцами.
В тот, первый день он с трудом вел уроки, похмелье накатывало на него волнами, укрепляя в мысли, что Клэр проснется и уйдет, оставив на кухонном столе никчемную записку.
"Следующим вечером, после парка развлечений, он не мог до конца поверить в свое счастье, что он встретил ее.
