Поезд на Берлин отходил ранним утром со станции Белорусского вокзала. Вокруг — тихий скандинавский город, где каждая зебра и каждом окошке прячется история. Самым запоминающимся был вагон, направляющий пассажиров до Парижа, но он не делил внимание от путешественников на Берлин....
На этот раз все закричали одновременно. Виммер съежился. К нему потянулось несколько рук. Еще секунда — и его разорвали бы на куски.
Реннер решительно вошел в толпу своих сотрудников.
— Мы в полиции, а не на стадионе, — закричал он, обращаясь к коллегам, — всем стоять на своих местах! Никто и пальцем не тронет эту мразь. Мы отдадим его под суд, и пусть все наши сотрудники знают, каким бывает лицо предателя. Уведите его, я не хочу даже видеть этого подлеца.
Помощник комиссара ловко надел на Виммера наручники и подтолкнул его в сторону выхода.
Комиссар нахмурился, но ничего не сказал. Дронго устало опустился на стул. Сегодняшний день был одним из самых трудных дней в его жизни.
Через некоторое время в кабинет Реннера доставили перебинтованную Альбину-Анастасию.
— Вы никогда не узнаете, кто помогал нам и работал на нас, — прошипела она, — все равно не узнаете.
— Уже знаю, — улыбнулся Дронго, — старший следователь Йозеф Виммер. Вы нашли самого лучшего специалиста, который мог бы обеспечивать вам должное прикрытие и защиту. Но он тоже допустил несколько мелких ошибок, которые в итоге выдали его с головой.
— Дьявол, — прошипела она, — ты настоящий дьявол…
— Нет. На стороне Сатаны сражаются такие, как вы. А я пытаюсь сражаться на стороне Бога. Надеюсь, что у меня неплохо получается."
"— Только из-за тебя все сорвалось, — заплакала она. — Мы все так здорово продумали и приготовили! Только из-за тебя…
— Не совсем сорвалось, — возразил Дронго, — ведь Георгия Цвераву вы все-таки убили. Заодно убили и несчастную женщину, которая вам доверилась и имени которой я так и не узнал.
Она, сдерживая слезы, отвернулась.
