Снова надев шлем, я перекинула ногу через байк, опустила ее на подножку и взялась за руль. Бланж стоял рядом, засунув руки в карманы.
– Нет. Это плохая идея, – покачав головой, произнес он.
– Один раз.
– Закончится в травмпункте.
– А если вместе?
– Вместе в травмпункт?
– Вместе на мотоцикле.
– Ладно, подвинься. – Он уселся позади меня, положив ладони прямо на мои. – Держаться за руль лучше не прямо, а немного наискось, чтобы поднять локти выше.
Господи, как волнительно-то.
– Чтобы он поехал, нужно плавно отпустить сцепление и открыть газ. Вот это сцепление, вот это газ, – показал он, крутанув ручку и заставив мотоцикл зарычать. – Только не полностью. Процентов на… ну, не знаю сколько. Тут, на самом деле, все элементарно.
Вот именно здесь, на этом его «элементарно», я и поняла значение слов, сказанных когда-то Лилиан: «Бланж рожден с умением чувствовать мотоцикл. Вот почему его спортивная карьера взлетела так быстро. Но быть хорошим гонщиком – не значит быть хорошим учителем». И это как раз то, о чем говорил Марс.
– Если что, я подстрахую, – пообещал Бланж, поддав чуть-чуть газу."
"Мотоцикл сдвинулся с места. Все внутри встрепенулось. И несмотря на то, что мои руки лежали на руле, его находились поверх, контролируя почти весь процесс. Все, что оставалось мне, – рулить, держа баланс. Хотя и с этим Бланж, кажется, справлялся за двоих. У нас получалось очень даже неплохо. Пока он не произнес:
– Может, теперь сама попробуешь? – И не отпустил руль.
До этого момента я даже не предполагала, что бо́льшую часть пути мы преодолели благодаря Бланжу. Казалось, что байк – это змея, заколдованная дудочкой. Стоило мне взять управление в свои руки, как он совершенно расхотел подчиняться.
– Не туда, Жак. – Бланж рассмеялся и одной рукой выровнял мотоцикл. – Там кактусовый заповедник. И вряд ли нам там будут рады.
Легко сказать. Я постаралась вырулить в другую сторону.
– Да куда ж ты. – Он снова подправил нас. – Чего тебя в эти заросли так тянет? Добавь чуть-чуть газу. Тебе проще будет удерживать вес.
Я крутанула ручку, и вот здесь и произошла фатальная ошибка. Кто же знал, что этот газ – настолько чувствительный гаденыш?
– Нет! Стой!
Но мотоцикл уже взвился вверх, словно дикий конь. А дальше все случилось слишком быстро. Единственное, что я успела уловить, – как руки Бланжа подхватили меня, прижав к себе, а потом мы дружно рухнули на пыльную землю, проскользив по ней добрых пару метров. И наступила тишина.
Я лежала на Беланже, судорожно хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в его плечи. Чувствуя, что содрала кожу на руках, потому что места, где застрял песок, жутко горели. Адреналин все еще пульсировал в висках, сердце стучало, словно сейчас пробьет ребра. А еще почему-то переживала, что Бланж станет ругаться.