Ох, чем дальше, тем больше крепла у нее уверенность, что младший брат отца затеял что-то странное. А он уже подхватил кофры с ее вещами. Крикнул походя:
— Живо!
И направился к выходу из комнаты. Мара с места не сдвинулась. Дядя обернулся, уставился на нее грозно.
— Ну? Что замерла? Мы опаздываем.
— Приглашение, — проговорила она. — Должно быть приглашение от короля.
— Ах это?! — Меркель по-звериному оскалился. — Не волнуйся, у меня есть приглашение для тебя!
Звоном в ушах отдалось. Мара шевельнуться не могла, а дядя двинулся к ней и угрожающе прошипел:
— Я сказал.
Мы опаздываем. Выходи, не стой. Или мне тащить тебя силой?
И тут она очнулась.
Меркель был слишком зол и явно настроен решительно. Придется подчиниться, иначе с него станется потащить ее силой. Вот только зачем это все ему? Какой его интерес? Мара невольно обвела взглядом стены и потолок своей комнаты. Неужто… Поверить не могла.
Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.
Она совладала с собой и сказала:
— Да.
Извините, дядя, я просто задумалась. Я уже иду.
— Вот и правильно. Думать потом будешь, когда я тебя на место доставлю.
И двинулся быстрым шагом по коридору. Шаги отдавались эхом, а Мара шла за ним пытаясь понять, что происходит. Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.
* * *Не прошло и четверти часа, а она уже тряслась в тесной повозке и по ухабам. И повернувшись назад, глядела в маленькое оконце, как удаляются стены родительского замка. Наконец она села ровно и перевела взгляд на спину скакавшего чуть впереди дяди.
И почему у нее было такое чувство, что все это грандиозный подвох?
глава 2
Дядя крикнул кучеру, чтобы тот ускорился. Послышались гиканье и свист хлыста, ржание. Теперь они неслись еще быстрее, а мимо проскакивали росшие на обочине деревья и кусты.
Стало почему-то трудно дышать, Мара потерла переносицу, лоб. Ей казалось, что она прощается со всем этим и больше не увидит. Потом она откинулась на стенку подскакивавшей на на каждом щагу повозки и закрыла глаза.
А в голову полезли разные мысли.
Вот было бы хорошо, если бы вдруг отвалилось колесо.
Глупо, конечно.
Но тогда бы они остановились и опоздали.
Не зря же Меркель Хантц так спешит и боится не успеть куда-то. Значит, это шанс. И тут же поморщилась, понимая, что нет никакого шанса. Дядя от своей затеи не откажется, если сломается повозка, он ее волоком потащит.
Протест зарождался в душе, а будущее надвигалось, давя неизбежностью.
