Тогда мы, помню, придумывали себе много всяких оправданий. Да теперь-то уж ясно, что к чему.
– Но вы не жалеете, что остались?
– Да нет… Думаю, никто не жалеет. У каждого и здесь было много шансов. Как говорится, дома и стены греют. Вот и президент кредитной конторы, что в меня вложился, прочел когда-то в местной газете про нашу волонтерскую деятельность, потому и поверил мне сразу. Ведь мы занимались всем этим без какой-либо выгоды для себя. А в итоге вот как обернулось… К тому же среди наших клиентов – много бывших студентов моего отца. У них в деловых кругах города нечто вроде общины. Профессор университета Нагои – здесь это, скажу тебе, громкое имя! Но в Токио, конечно, оно не сработает. Никто даже ухом не поведет. Согласен?
Цкуру молчал.
– Вот мы и решили, все четверо, остаться и попытать эти шансы. В каком-то смысле – не захотели вылезать из нагретой постельки. Да только в итоге вышло так, что в городе нас осталось только двое – Синий да я. Белая умерла, Черная вышла замуж и уехала жить в Финляндию. А мы с Синим, даром что почти соседи, даже не встречаемся никогда. Почему? Да потому, что говорить нам не о чем.
– А ты купи «Лексус». Сразу будет о чем поговорить.
Красный тут же подмигнул.
– А я на «Порше» езжу. «Каррера-4» со съемной крышей. Шесть скоростей – переключается, как ножом по маслу. Особенно на малой скорости. Никогда такой не водил?
Цкуру покачал головой.
– В общем, страшно она мне нравится, – продолжал Красный, – и менять ее ни на что не хочу.
– Ну, купи хоть один для фирмы… Все равно на расходы спишется.
– Наша клиентура ездит на «Ниссанах» и «Мицубиси». Сажать их в представительский «Лексус» никак не годится…
Они помолчали.
– А на похоронах Белой ты был? – наконец спросил Цкуру.
– Сходил, конечно. В жизни не видал более душераздирающих похорон – ни до, ни после. Клянусь. До сих пор мурашки по коже, как вспомню. Синий тоже пришел. А Черной не было. Она тогда в Финляндии рожать собиралась…
– Почему ты не сообщил мне о ее смерти?
Красный взглянул на Цкуру. Молча и как-то рассеянно, не прямо в глаза.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Думал, кто-нибудь сообщит. Тот же Синий…
– Не сообщил никто, – сказал Цкуру. – О том, что ее больше нет, я узнал только неделю назад.
Красный покачал головой. И, словно пряча лицо, посмотрел куда-то в окно."
"– Да, похоже, мы заварили страшную кашу. Я не оправдываюсь, но у нас тогда тоже нервишки пошаливали. Никто не понимал, что происходит. Нам казалось, уж ты-то знаешь, что Белую убили. А на похороны не пришел, потому что слишком тяжело…
Цкуру выдержал паузу. Потом спросил:
– Когда ее убили, она точно жила в Хамамацу?
– Да, уже года два. Жила одна, учила детей фортепьяно.