В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
В извращенцы не запишете?
– Ох, да кто нынче разберется, где что начинается… Можно нескромный вопрос? Она была… только ваша?
– Я бы оторвал кое-кому голову, окажись иначе. И не смейте…
– Ну что вы, какая ирония, – сказала Даша. – Дело житейское, лишь бы не силком, знаете ли… Вы ее никогда не провожали?
– Нет. Район довольно спокойный, в это время уже нетрудно поймать машину…
– А кто к вам ее привозил?
– Представления не имею. Я же не встречал у подъезда…
– Тогда вовсе уж не скромный вопрос, – сказала Даша. – Как это все оформлялось? Вы звоните… кому, самому Усачеву? – и стойко выдержала свирепый взгляд.
– Да. Я звонил Усачеву и говорил: «Я хочу видеть Риту». Если не встречалось каких-то бытовых препятствий, он вскоре перезванивал мне. Как правило, препятствий не встречалось – все было в определенные дни недели, в устоявшееся время. Максимум через сорок минут она звонила в дверь. Послушайте, я частенько почитываю детективы и могу примерно предугадать ваши вопросы… Ребенка она от меня не ждала.
– Значит, вы и представления не имеете, как функционировал… механизм?
– А зачем мне это знать? Наоборот, не хотелось лишний раз вспоминать, что есть… механизм.
– Собственные предположения у вас есть?
– Ни малейших.
– Аналогично, – сказала Даша.
– Вы что, в тупике?
– Ну, не совсем, я бы не сказала… Видите ли, ко всем этим делам так или иначе причастна масса людей. Кое-кого я уже вычислила, кое-кто прозябает в безвестности, что мне категорически не нравится.
И такова уж обстановка, что не все смогут высидеть спокойно. Моя задача заставить всех – и преступника, и прочих – действовать. Так или иначе действовать. Чем больше вокруг движения, мельтешения, пируэтов, перемещений – тем больше информации потечет, пойдут глупости и ошибки, повысятся чьи-то шансы угодить под прожектор…
Сиротников усмехнулся чуть свысока:
– И вы хотите заставить меня включиться в это ваше… мельтешение?
– Помилуйте, в вашем положении несолидно – мельтешить… Я вам всего-навсего задам два вопроса.
– Для вас что-то очень уж детский вопросик… Ну конечно, без всяких «может».
