В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Сержант Федя, взяв у нее ключи, под вой сирены умчался к Даше домой, за джинсами и свитером. Приехал врач, вколол что-то от воспаления легких и, пошептавшись с Воловиковым, сделал еще один укол, от которого Даша сначала совершенно отупела и словно бы лишилась воли и желаний – а потом, едва успев натянуть привезенные Федей шмотки, уплыла в черное беспамятство.
И очнулась часов в семь утра, в комнатушке отдыха, недавно трудами шефа оборудованной при угро. Снова нарисовался врач, но Даша от его дальнейших услуг категорически отказалась – ночной укол все еще действовал, она чувствовала себя спокойной и отрешенной, как полено, из которого еще не вытесали Буратино.
"И закипела работа. Выдув с литр крепчайшего чая и как следует вымыв лицо холодной водой, Даша прежде всего выслушала краткую сводку событий, происшедших после ее отключки.
Паленый был убит наповал, заполучив в лоб пулю «бреннеке» двенадцатого калибра. Такими же пулями были легко ранены еще двое сатанистов, а две пули извлекли из забора. Ружье отыскали буквально через четверть часа – неизвестный стрелок бросил его прямо на огневой позиции, метрах в сорока от дачи.
Стрелок и его соратники (а они были – на вершине сопки зафиксировали следы трех человек) смогли скрыться без особых хлопот. У них нашлось несколько минут форы, они в отличие от преследователей совершенно точно знали, в каком направлении следует бежать. Машина ждала их на Кудринском шоссе, по ту сторону сопок, и, едва тронувшись с места, нападавшие мгновенно превратились в самых обычных пассажиров самого обычного автомобиля, растворившегося в ночи.
