В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
А вот теперь пошли подробности, не попавшие в сводки, – потому что в сводках пока что нет такой графы: «Преступление на почве сатанизма»…
На основании достаточно веских улик арестованы двое подонков – двадцати восьми лет и двадцати двух. На жертв они нападали в самодельных черных балахонах с дьявольской символикой, в масках, с ножами, нунчаками. И весь «процесс» проходил под аккомпанемент сатанистских бормотаний – нечто вроде примитивного сибирского варианта той самой «черной мессы».
Даша листала протоколы обысков – оккультная литература… записи спиритических сеансов, задушевных бесед с Сатаной и какой-то потусторонней шпаной рангом пониже с именами, напоминавшими собачьи клички… собственноручно намалеванные картины с величавыми дьяволятами и обнаженными жертвами… перевернутые распятия на стене… светильники в виде человеческих черепов и козлиных копыт…
– Дела… – сказала Даша, не ощущая, впрочем, особенной радости.
– Потому что все мы люди, – сказал Ватагин, – и ненужных сложностей избегаем.
– Ну, это не примета, – сказала Даша рассеянно. – Это у каждого уважающего себя сатаниста висит, надо думать…
– Ты чегой-то без всякого энтузиазма воспринимаешь…"
"– Потому что не вижу совершенно, как это все связать с нашими заморочками, – сказала Даша.
– А родители Шохиной, между прочим, манские. И сама она там родилась. Переехали в Шантарск всего пять лет назад…
– Пять лет назад она была сущим дитем. А эти двое – взрослыми парнями, один, по крайней мере. Да и второму было уже семнадцать, в таком возрасте с двенадцатилетними соплюшками как-то не общаются…
– Все равно, нужно проверить.
– Это-то меня и угнетает, – сказала Даша.
