В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Он недоуменно притормозил, ухватившись за перила, сердито уставился на нее:
– Киса, с дороги!
– Я не киса, – сказала Даша. – Капитан Шевчук, городское угро. Обзовитесь.
– Старший лейтенант Архипенко, оперуполно…"
"– Стоп, – сказала Даша. – Октябрьский РОВД?
– Ага.
– Куда летим, к кому летим? Дело, кстати, на мне.
– Воловиков…
– Только что уехал. Так что излагай мне. Кого нашел?
– Девочку, которая звонила дежурному. Она видела…
– Кр-ругом и шагом марш! – распорядилась Даша и первой кинулась по лестнице наверх.
Старлей вскоре обогнал ее и затопал впереди. На восьмом этаже свернул на площадку, позвонил у ближайшей двери. Открыла девчонка лет шестнадцати, отпихивая ногой пытавшегося прорваться на лестницу кокера, серого с черными пятнами. Перехватила его поперек пуза, подняла на руки и отступила, пропуская их в квартиру, обставленную прилично, но без особой роскоши, смахивавшую скорее на дорогой гостиничный номер. Такое уж у Даши осталось впечатление.
Кокер отчаянно извивался, пытаясь цапнуть ее за руку.
– Да уймись ты, зануда! – девчонка ловко забросила его в другую комнату и плотно притворила дверь. Кокер протестующе орал внутри, царапался. – Вы проходите… А это кто, тоже из милиции?
– Капитан Шевчук, уголовный розыск, – привычно выплюнула Даша. – А вы?
– Анжела… Анжелика… – она чуть подумала. – Валентиновна. Изместьева. А у вас пистолет есть?
– Маузер. В деревянной кобуре, – сказала Даша, опускаясь на ближайший стул. – Только он у меня в сейфе… Так кого вы видели, Анжелика Валентиновна?
– А он ее точно, убил? Ольгу Ольминскую?
– Убил, – сказала Даша.
Девчонка (самая типичная – намазанная мордашка, модная короткая стрижка, огромные пластмассовые серьги) таращилась на сыскарей скорее восторженно – но восторг определенно имел причиной не их самих как индивидуумов, а случившуюся в двух шагах отсюда шумную криминальную драму. Что поделать, в шестнадцать лет как-то не умеют еще толком сострадать, смерть представляется чем-то абстрактным, а уж собственная смерть – и вовсе сказочкой, дурацкой выдумкой взрослых.
– Значит, вы и Ольминскую видели? – спросила Даша.
– Ага. И вечером, и утром.
– Давайте-ка по порядку, – сказала Даша. Оглянулась – но районный сыскарь уже вытащил бланк из папочки и примостился с авторучкой наперевес на краешке стола.
