Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
Вот что мне сейчас было нужно, так это холод.
Да, никто не в курсе о моем своеобразном хобби. Подпольные бои — это совсем не то, чем стоит гордиться сыну военного. Ко всему прочему, моя сестра не шибко жаловала мои хобби в принципе. Это повелось еще с детства, когда я впервые побывал на гонках и чуть не взорвался от счастья при виде эндуро.
Мотоциклы мне нравились, я чувствовал, что это могло бы стать моей стихией. Но сейчас кайф я получал исключительно от мордобоя. Так бывает, тебя просто перемыкает. Что-то перестает быть главным и плавно отходит на периферию.
Не то чтобы я не пробовал. Нет, пробовал. Феликс покатал меня впервые в лет эдак одиннадцать, пока Руслан решал свои вопросы, а моя сестра лежала на сохранении на последнем месяце беременности Мией. Узнай она сейчас о моих с Феликсом выкрутасах, кому-то точно не сносить яиц, а мне наверняка прилетело бы в темечко пару раз. Заслуженно, надо сказать.
Додуматься же надо было. Совсем малька усадить на эндуро и катать по болоту.
— Ты с ума сошел. Настя на сохранении, а ты фестивалишь. Не дай Бог что случилось бы! Где твои мозги, Витя, мать твою! — стукнул кулаком по столу, злобно вперяясь в Феликса. Они лучшие друзья, но если кто-то косячил, то отгребали всегда по полной.
— Да не кипишуй, епт. Пацан смышленый. Я провел мастер-класс, ничего бы не случилось. Все под контролем. И на что я сзади сидел? — Феликс тогда улыбнулся на все тридцать два, вальяжно усаживаясь в кресле напротив Руслана.
"Титанический труд выдержать лавину гнева самого Каина был вознагражден минимальными упреками.
— Сидел он, блядь, сзади! Миша, поехали.
Я тогда всю дорогу сверкал как начищенный до блеска чайник. Но запомнил раз и навсегда, что при сестре этого говорить было нельзя. Каин щипцами выдавил из меня обещание молчать. Я был маленький, но не тупой. И к тому же я тогда, несмотря на свой возраст, понимал, что для Насти любые волнения были чреваты.
Сцепил зубы до болезненных спазмом, вдохнул и выдохнул пару раз, и только после этого ритуала смог выдавить из себя скупое:
— Насть, все отлично. На тренировке был.
Ни хуя не отлично. Я не МИШУТА. Мне больше не пять, я не тот потерянный ребенок, которого заграбастали в детдом после смерти матери. Я больше не плачу по ночам из-за того, что сестра оставила меня. Пусть позже понял, что не оставила бы она меня никогда.
