Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
— От верблюда великовозрастного. Ходит тут один такой плешивый.
— Саша не плешивый, — Ника начала смеяться, и нежный звук наконец-то заставил меня расслабиться. Я посмотрел на свою красавицу и повторил:
— Плешивый. Ты просто плохо рассмотрела. Все иди сюда, я тебя не видел полдня, соскучился.
Через секунду я уже вжимался в нее всем телом, обхватывая за бедра. Врывался в манящие губки и слизывал каждую слезинку. Моя сладкая девочка. Руками обхватывал все, до чего только мог дотянуться. Мне начало казаться, что она стала чуть пухлее, глупости, конечно, но грудь явно налилась.
— Миш, Миш. Стой. Мы же не одни.
Еле оторвался от нее, чтобы прошептать:
— В баню пошли.
— Что?
— То, — бережно подхватил Нику и понес в деревянное строение, сам еле сдерживался, но блин, нет. Я не был уверен в том, можно ли нам было заниматься сексом, но, если я сейчас просто не увижу ее голой, но нахуй сойду с ума. Так что я быстро уложил свое сокровище на скамью и второй рукой звякнул выключателем. Глаза Ники потемнели от желания, я знал, как довести ее быстро и именно это собирался предпринять.
— Миш, я не знаю, можно ли? — я приспустил брюки своей девочки, стягивая их вместе с трусиками. Вау. Моя. Красивая.
— Я тоже, но мы аккуратно, да? — провел пальцами по своим любимым складочкам и слегка раздвинул, скользя внутрь одним. Затем вторым. Дыхание Ники стало поверхностным.
— Миш.
— Да? — я продолжал обводить клитор большим пальцем, второй рукой задирая футболку. Ника быстро расстегнула лифчик, и это, блядь, лучшая синхронизация мыслей.
— Миш, ну нежнее.
— Нежно, нежно, малыш.
Вот я и скользил губами и лишь слегла оттягивал на себя возбужденную плоть. Член в штанах дымился, но это потом, сначала она. Вот такая красивая и моя. Я жадно покрывал бархатную кожу алчными поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока не накрыл влажные складки языком, мягко толкаясь внутрь.
— Миша, ох, — Ника откинулась на скамью, прогибаясь в пояснице, пока я закинул ножки на плечи и продолжал выводить узоры на мягкой плоти. Сначала мягко, как она любит, затем чуть грубее, и когда Ника начала цепляться пальцами за скамью с криками «еще», я плавно ввел в нее один палец, после чего она обмякла, громко постанывая.
— Выходи за меня, Ник.
Чтобы уже точно никуда не сбежала. И чтобы каждая собака горбатая знала, что Ника моя. Моя.
