Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
Хороший он друг все-таки, тут спорить было бесполезно. Несмотря на то, что бесил иногда знатно.
— Миша, прекрати эту показуху.
Я перехватил ее руки и прижал к лицу. О чем речь? Какая показуха? Ника ежилась и подозрительно косилась в сторону наших. Но, надо отдать должное бате и Ракитину, они особо на нас не пялились, молча выгружали вещи, пока бабушка Ники на перебой что-то им вещала.
Пришлось встать и прижать к себе брыкающуюся девушку, затем я прошептал ей в ухо:
— Надо поговорить…наедине, — провел ладонью по щеке, а Ника моментально отвернулась от меня, отступая на шаг назад.
— Пойдем туда, — она указала рукой на баню, и у меня тут же в голове всплыла пошлая шуточка на эту тему, пришлось ее прожевать вместе с остатками своих поплывших мозгов. Позже.
Моя девочка прошла вперед, а я за ней, но это было несказанно тяжело…просто идти и не трогать ее. Взгляд потому то и дело уплывал на подрагивающие округлые ягодицы, манящие взор и разжигающие фантазию по щелчку. Мы уселись на скамью у бани, с двух сторон скрытую перегородками.
— Ник, я… — девушка обернулась и присела на самый край скамьи. — Это видео херь полная, я был пьян, впервые в жизни, и зол тогда был на тебя тоже. В целом, вообще забыл уже обо всем, потому что впервые в жизни мне было так хорошо с кем-то…
— Миш, если ты из-за ребенка, то не надо… — Ника попыталась меня перебить, но в скользнувшем по мне взгляде читалась боль.
— Чушь собачья! Я и до того, как узнал о беременности, искал тебя. Вот только Ракитин раньше прискакал, — опустился на колени перед Никой и положил голову на сложенные руки.
— Это он тебя так?
Волновалась? Да, черт, я бы проехался по его кулаку своим рылом еще пару раз, если ты меня жалеть будешь, детка.
— Да плевать. Получил за дело, на его месте я поступил бы ровно так же, — носом зарылся в раскрытые для меня ладони и прикрыл от удовольствия глаза.
Она пахла как чертов сладкий мед, который хотелось жрать ложками, чтобы все нахер слиплось. Мне впервые стало до агонии гадко за то, что я причинил кому-то боль. Раньше ведь баб натягивал, бросал и особо совесть не мучала. После Катьки повелось и нормально все шло своим чередом. Но увидев свою Нику в таком состоянии, мне захотелось вырвать себе кадык. Серьезно.
