Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
— Серьезно? Такого ты обо мне мнения?
— А что я должна была подумать, я проснулась, тебя нет, вещей нет, ничего нет. NVajQWwf Даже ключи на месте. А как ты вошел? — меня вдруг осенило.
— Так открыто было, а ключи я забыл, захлопнул дверь, потом вспомнил, тебя будить не хотел.
Мне стало стыдно, за мысли свои, за то, что не доверяла ему полностью, за то, что сразу о плохом подумала.
— А где ты был?
— Домой ездил, переодеться, а потом из мебельного позвонили, у них заказ отпал, ну и задержался, пока ждал, пока кровать собирали…"
"Я слушала его и так хорошо было, так тепло сразу стало.
И пока я медленно осознавала свою привязанность, свои чувства к этому парню, он, не дав мне даже опомниться, в несколько рваных движений сорвал с меня халат, отбросив вещицу в сторону и окинул меня таким многообещающим взглядом, что у меня даже дыхание перехватило.
— Я там пирожные купил, — выдал неожиданно, прочищая горло, — но они подождут, да? У меня тут десерт поинтереснее будет.
Я даже не успела уловить весь смысл сказанного, как уже в следующую секунду Миша вихрем сбил меня с ног и бросил на кровать.
— Миш…Миш… — мне все же удалось зацепиться за последние остатки моего поплывшего от бешеного напора Багирова разума.
Уперевшись ладошками в его грудь, я замотала головой. Не потому, что не хотела, хотела, очень, но также понимала, что будет больно, что нужно подождать. И в очередной раз почувствовала себя ни на что не годной, потому что сейчас явно портила момент, вынуждая притормозить до предела заведенного парня.
— Ну что ты, малыш, не нравится? Не понравилось ночью? Маленькая, ты такая маленькая у меня, — он шептал, не прекращая гладить меня, сжимать, тискать, покусывать тонкую кожу на шее, оставляя на ней следы, которые после я буду тщательно прятать под высоким воротом свитера.
— Миш, мне больно еще, — призналась зажмурившись, ожидая его реакции. Будучи готовой ко всему, я не наивная, не дура, прекрасно помнила, как быстро меняется его настроение, как из милого, ручного зверька он мгновенно перевоплощается в бешеного зверя. — Прости, — произнесла виновато.
