Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
Затем не выдержала и раздвинула ноги сами, выгибаясь вперед, чтобы ему со стороны водителя было удобнее добраться до изнывающих складочек.
— Без трусиков, моя девочка… — хрипло шептал, увеличивая скорость. Мы неслись по ночному городу превышая все допустимые нормы, но в тот момент я совершенно не обращала на это внимания.
— Ты ведь сказал без, вот я и сделала, как ты хотел… — облизала пересохшие губы как раз в тот момент, когда Миша бегло осмотрел меня. — Ник, я если сейчас сорвусь, то мы до дома не доедем.
— Так давай не доедем, — положила ладонь на выступающий бугор, сдавливая последний пальчиками.
— Блядь, не могу уже, — рванул меня на себя. Я уселась верхом на нем, тяжело дыша в шею. Большие шершавые ладони скользили по телу, сдавливая грудь, живот, бедра, — весь вечер только и думал, что под платьем у тебя ничего нет.
Мужчина коснулся влагалища, и я застонала, цепляясь за широкие плечи, скрытые белой рубашкой. Один палец скользнул внутрь, вырывая из глотки крик.
— Миша!
— Да-да, это я, — продолжая насаживать меня на свои пальцы, впился в губы. Ворвался языком внутрь, доводя меня до изнеможения. Я все сгорала на костре, пока он вновь и вновь таранил меня зыком и пальцами. Миша сначала грубо и резко, а затем плавно и нежно водил по клитору, подводя меня к черте, но как только я была готова кончить, все прекращалось, и тогда начинались терзания груди.
Сначала Багиров оголил одну грудь, подул на сосок, а потом мужественные губы сомкнулись на нежной плоти.
Послышался шелест одежды, звякнула пряжка ремня, и в следующий момент горячий член вошел в изнывающее лоно, пока губы и язык продолжали свои нежные ласки на груди, а пальцы все еще сжимали клитор.
Первый толчок, и я улетела, падая в пропасть наслаждения.
— Ник, так быстро? Вау, моя девочка, это рекорд, — оторвавшись на мгновение, прошептал в губы, пока я содрогалась всем телом от затопившей меня волны удовольствия.
Я пыталась двигаться сама, но Миша как будто специально не давал мне этого делать, самостоятельно насаживая меня сильнее, резче, быстрее. Вспотевшие и разгоряченные, мы полностью отдавались друг другу, губы пекли огнем, руки занемели от того, с какой силой я цеплялась за Багирова.
Каждый толчок заставлял меня плавиться. Еще и еще, когда Миша громко ругнулся и излился мне на живот, я больше ничего не могла соображать.
