Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
***
Глава 7
Живой — Психотерапия — В порядке бреда — Товарищ старлей — Якоря и Ключи — Мальчик, Который…"
"У меня иногда складывается впечатление, что весь мир, все человечество медленно, осторожно идет по тонкой проволоке, натянутой над пропастью. И с боков этой проволоки — пустота, вверху рай, а внизу ад. И все, в общем, понятно. Упасть — никак нельзя. Но и наверх ты никак не запрыгнешь, хотя там хорошо, наверное. И в итоге все, что остается — это пугливо идти по проволоке, помня про ад, и надеясь, что вот за углом, вот за поворотом рай внезапно окажется чуть ближе.
Так к чему я это все. Сейчас мне почему-то кажется, что в 1984 году человечество, стоя на туго натянутой проволоке над адом, пошатнулось. Оно еще может восстановить равновесие, еще может удержаться. Но будет это непросто.
А ведь какое наслаждение, какое блаженство в полете! И пусть это даже полет с натянутой проволоки в адское пламя. Но за этот короткий миг, когда чувствуешь себя птицей, когда ты летишь — ты можешь отдать многое.
К смерти.
Лена!
Я открыл глаза. И ничего не понял. Белое вокруг все, сверкающее, расплывчатое, и ветерок обдувает. Где я вообще? «Я проснулся рано утром, я увидел небо в открытую дверь». Вот еще одна мысль — сейчас светло, значит, это день. А под землей мы бродили несколько часов, не больше. То есть примерно с восьми вечера до настоящего момента в моей памяти имеется дыра. Это не очень хорошо. Но и не очень плохо, я отлично помню и находки в репозитории, и наше задержание, и попытку побега.
«Прости, девочка».
И это тоже. Но я жив, относительно адекватен, сохранил память и рассудок. А это значит, ничего еще не закончилось. Это значит, еще повоюем.
В поле зрения вплывает что-то пахнущее лекарствами и еще чем-то. О, это же Виола. Значит, это что? Это медпункт. А я тут всего раз был до этого, в первый день, и ровно пять минут, поэтому и не опознал сначала.
— Я тебя, конечно, вчера просила подежурить в медпункте, — сообщает Виола, задумчиво глядя на меня сквозь очки своими гетерохромными глазами.
«Микроинсульт?»
— Принесли тебя вчера вечером бездыханного, — продолжает Виола. — Весь лагерь за твою жизнь боролся. Растирали тебя, антикоагулянты кололи… Так что дежурство твое сегодняшнее отменяется, раненый герой, сама справлюсь.
