Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
Сердце колотится как ненормальное. Интересно, почему, неужели судьба не очень-то и знакомой девушки для меня важнее того, что мы нашли вчера под землей? Мрачные тайны, возможно, судьбы мира на одной чаше весов, и бледная измученная девчонка, которая должна была умереть, но не умерла — на другой.
Да, важнее. Да, Лена перевешивает. Потому что мы, несмотря на весь наш прогресс и развитие — все еще остаемся, по большому счету, неандертальцами, ограниченными и нелогичными. И пути развития целого мира отступают, когда дело заходит о судьбе дорогих нам людей.
Может, это и неправильно. Но я — человек, и для меня оно всегда будет так.
На пороге домика сидит Мику. Чего это она? Увидев меня, девушка буквально бросается вперед.
— Саша! Привет! Ты к Лене? К Лене, да? Скажи, что ты пришел к Лене!
Я слегка ошалеваю от напора.
— Ну, в общем-то, да, к ней. А в чем…
— Что с ней, Саш? Что с ней случилось?
«Позвольте представиться — Грегори Хаус».
— А что с ней? — не понимаю я.
— Она… она… ей очень плохо, — Мику не может подобрать слов, редчайший случай.
И неожиданно повисает на мне, всхлипывая.
«Женские слезы — долгие проводы». Ну, или как-то так. В общем, ничего хорошего от них ждать не стоит.
Мику, конечно, приходится обнять. Исключительно с дружескими намерениями, а также с целью успокоить. Она, правда, отстраняться не спешит, только утыкается лицом в плечо и начинает сперва сбивчиво, а потом набирая скорость, объяснять, что же такого тут произошло вчера вечером.
По ее рассказу выходит, что меня принесли из лесу завхоз и плотник Артур Амаякович. Выяснилось, что я так долго гулял и репетировал, что вследствие нервного истощения упал и потерял сознание. Такая печальная ситуация. Хорошо еще, что наши уважаемые сотрудники случайно проходили мимо, но не бросили меня на произвол судьбы, а наоборот — приволокли обратно. «А ведь могли и полоснуть». В медпункте же за меня взялась Виола, поставила несколько уколов, после чего жизнь моя оказалась вне опасности.
Осталось узнать, по какой причине Мику так пристально за мной следила, но это потом, это подождет.
А когда и откуда вернулась Лена, она, оказывается, не помнит. Весь день ее не было, а вечером, когда девушка вернулась с ужина, Лена уже лежала на своей кровати и тихо, медленно плакала. Причину всполошившейся Мику она сообщать отказалась, упомянув только, что «хватит с нее этой боли».
