Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
Я напряженно думаю, Виола с легкой усмешкой смотрит в окно.
— А зачем? — наконец задаю я главный вопрос. — Зачем вашему заказчику полная планета счастливых людей?
— Не веришь в такой беззастенчивый альтруизм? — интересуется Виола. И усмешка у нее на лице все та же.
— Не верю, — отказываюсь я. — Я уже большой мальчик и знаю, что Деда Мороза нет, детей не находят в капусте, и альтруизма в бизнес-проектах за миллиарды долларов не бывает.
Виола кивает.
— Правильно.
Как элементарно, подло и цинично.
Как очевидно и рационально.
— До девяносто четвертого года мы и правда работали по постановлению Кабинета Министров СССР, — добавляет Виола. — Мы правда пытались достичь «счастья для всех, даром, и чтобы никто не ушел обиженным». Но потом бесплатные печеньки закончились, и серьезные, неулыбчивые люди предоставили нам выбор — продолжать работать над нашей темой с отличным финансированием и конкретной целью, или закрывать институт и выбрасывать все наработки на улицу… а то и продавать их за копейки.
Она сощурившись смотрит на улицу.
— Курить хочется как… все не брошу. В общем, друг мой пионер, теперь у тебя на руках практически вся необходимая информация. Решишь сделать то, о чем тебя просил Петр Иванович — сделай. Решишь спрыгнуть и спустить все на тормозах, плюнув густой здоровой слюной на сотни — да, сотни — парней и девчонок, погибших или умирающих за эти годы ради выполнения нашей задачи — дело твое.
«Вам двадцать пять лет. Вы хотите жить, а ваш папаша заставляет вас умирать двадцать раз на день. Что сделали бы вы на месте Бени Крика?»
И действительно — что?
***
Вечер.
