Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
По настойчивой просьбе Алисы, технический отдел в лице кудрявого Электроника и ушибленного Шурика подготовился к концерту на славу — усилитель и колонки работали как следует, свет был подключен и выставлен, а за пульт была усажена Славя, немного поупрямившаяся поначалу, но напрочь сраженная моим коронным аргументом: «Мадемуазель, это нужно не мне, это нужно Франции».
Относительно одежды для выступления тоже возникли разногласия. Выдвинутые предложения — выступать голыми (Ульянка), выступать в форме, но творчески изрезанной ножницами (Алиса), и выступать в национальных костюмах какой-нибудь страны, ну например, Японии, а почему бы и нет (Мику) — были рассмотрены и решительно отвергнуты как неконструктивные.
Итак, команда была в сборе. Мику и правда нарядилась во что-то такое, сшитое, похоже, два часа назад из простыней. Наверное, именно так, в ее понимании, выступали гейши на корпоративах в далекой островной империи.
А Алиса пришла в традиционной завязанной узлом на животе рубашке и коротких шортах. Галстук на ее загорелом запястье в вечернем свете казался блестящим инопланетянским обручем. В общем, из них троих она больше всего мне понравилась.
— Дамы и господа — а точнее только дамы! — бодро сказал я, подходя.
Алиса кратко охарактеризовала степень нашей готовности.
— Оптимизм — признак мастерства! — согласился я. — Мику, как синтезатор?
— Кто? — удивилась наша полукровка. Я мысленно обругал себя. Чертовы артефакты.
— Ионика, говорю, как — в полной боевой?
— Конечно-конечно! И… я передала кому следует то, что ты просил.
— Ульян, как с бочкой? Справишься?
— Обижаешь!
— Отлично, — подытожил я. — А напоследок я скажу… Девчонки, сейчас серьезную вещь скажу, послушайте. Славя! Подойди, пожалуйста, это важно.
— Только давай без этого «партия и правительство ждут от вас подвига», — поморщилась Алиса, но тоже подошла.
— Не буду, — пообещал я. В горле пересохло, в голове с сухим шорохом перекатывались обломки мыслей.
