Отсмеявшись, разговор продолжил Гагарин.
– Повеселил ты нас, Александр Андреевич. Особую пикантность ситуации придает то, что Никита Панин, который придумал прозвище Федьке, ныне приписан к Иностранной коллегии. – Гагарин опять начал смеяться и был поддержан Хованским.
– Есть еще одна персона, к которой может обратиться наш герой, – произнес Безбородко и посмотрел на улыбающегося князя.
– Вы зря так переживаете, граф. Нас с вице-канцлером Куракиным сближают общие убеждения, но он не тот человек, с кем можно всерьез обсуждать государственные вопросы, тем более приватно.
Завтра об этом будет знать не только император, но и весь двор.
Безбородко потому и выбрал этих двоих в союзники, что, несмотря на множество недостатков, дураками они не были и умели держать язык за зубами. Поэтому, когда граф узнал, что английский посол начал активно интриговать при дворе, то отправил к нему на встречу именно Гагарина. Хованский же был нужен как дополнительная поддержка в еще одном щекотливом деле.
– С другой стороны, Куракин имеет большой пиетет перед Англией, поэтому может оказаться полезен в убеждении Его Величества, если мы примем предложение Уитворта, – добавил Гагарин.
– Вы не ответили, Гавриил Петрович, к какому решению склоняетесь лично вы? – задал вопрос вице-канцлер.
– Я за союз с Англией, – ни секунды не раздумывая, ответил князь. – Это наш главный торговый партнер, и прибыли от этого решения будут гораздо выше, чем если мы пойдем на сближение с Францией.
– Никаких якобинцев и прочих революционеров.
Я тоже только за Англию, другого решения просто нет, – поддержал князя Хованский.
– Отчего же нет? – решил спровоцировать Безбородко. – Константин Павлович предложил третий путь – полнейший нейтралитет. Мы все присутствовали на заседании Совета, когда прозвучала эта идея. При этом очень грамотно сослался на вооруженный нейтралитет[88], который принес России сплошные выгоды. Император до сих пор находится под влиянием этой идеи, и переубедить его будет непросто. Цесаревич привел очень хорошее доказательство пользы такого решения.
Пусть наши враги воюют, а мы будем с ними торговать, укреплять свое влияние и обогащаться. Война потребует много ресурсов, и Россия может обеспечить ими воюющие стороны.
Гагарин задумался, а вот Хованский ответил сразу:
– Я свое мнение уже высказал. Не должна Россия сотрудничать с революционерами, тем более что Франция последние сто лет была нашим врагом и вредила как могла.
– Полностью поддерживаю ваше мнение, Василий Алексеевич.
