Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
И это ей только четырнадцать лет! Маленькая дурочка, пока еще не понимающая, что творит, вполне может вырасти во взрослую гадину…
Глава 25
Пораженная будто громом своими догадками, стояла и, как матушка давеча, смотрела в одну точку. Я столько усилий предпринимаю, чтобы помочь семье и вытащить всех нас из нищеты, и что, вот сейчас все летит в тартарары? Молча соглашаться со всем, или попробовать что-то предпринять?
— Матушка, вы правы. Нам следует перебраться поближе к родне. Все же так для всех нас будет лучше. — Подняла взгляд на женщину и увидела ее удовлетворенный кивок.
— Так много всего предстоит сделать перед отъездом. Я буду каждый день заходить к папе, ведь это последние денечки, когда я ступаю по той же земле, что и он. И этот дом… он наполнен папиной любовью ко всем нам. Матушка! Вы позволите забрать с собой несколько щепок от половиц, по которым ступала его нога? — У родительницы выступили слезы на глазах.
— И все равно нам всем не хватит времени надышаться этим воздухом, который сопровождает нас с самого рождения, насмотреться на этот величавый лес. И обязательно всем нужно с собой взять по горсти родной земли. — У матушки скатились две слезинки из глаз. Кажется, пора…
— Матушка, а может мы задержимся дома до осени? Это последнее наше лето на родной земле.
— Идите ко мне, родные мои! — Мы тут же подскочили и обняли родительницу, а потом все вчетвером залились слезами. — Да, да, нужно остаться до осени, этот срок ничего не решает.
Все! Мне удалось выторговать время до осени. Остается засучив рукава взяться за работу, да рассказать соседям о предстоящих планах. До осени мы должны наладить производство досок и получить первые деньги. Иначе… впрочем другой вариант я совершенно не рассматривала.
