Поначалу она, возможно, воспротивится, но потом, уверен, будет у меня извиваться как кошка…
Девон стремительным прыжком бросился к Уэстону и схватил его за лацканы сюртука и прорычал:
– Только тронь ее, и я тебя убью!
Уэстон воззрился на него, явно шокированный.
– Так я и знал! Это ты ее хочешь!
Когда Девон понял, что его разыграли, его животная ярость, казалось, немного поутихла, он резко отпустил Уэстона.
– Ты получил и титул Тео и дом, – продолжил Уэстон все с тем же выражением. – А теперь желаешь его жену.
– Вдову.
– Ты ее уже соблазнил?
– Еще нет.
Уэстон хлопнул себя ладонью по лбу.
– Иисусе! Тебе не кажется, что она и так уже достаточно пострадала? Ну давай, давай, испепели меня взглядом. Можешь переломать мне кости, но этим только подтвердишь, что ты ничуть не лучше Тео. Твои отношения, как правило, живут не дольше, чем содержимое мясной кладовки. Ты чертовски вспыльчив, и если так, как обошелся с Кэтлин, следует относиться к разногласиям…
– Довольно! – прошипел Девон.
Уэстон потер лоб, вздохнул и продолжил устало:"
"– Девон, мы с тобой всегда закрывали глаза на недостатки друг друга, но это не значит, что мы о них не знали. Это нечто иное, как слепая, глупая похоть. Имей совесть оставить ее в покое. Кэтлин добрая, отзывчивая и достойна уважения и любви. А разве ты способен любить? Ты легко бросаешь женщин, как использованные вещи. Ничто не охлаждает твою похоть быстрее, чем привязанность.
Девон вперил в брата холодный взгляд.
– Ты собираешься ей это сказать?
– Нет, я буду держать язык за зубами в надежде, что ты образумишься.
– Можешь не беспокоиться, – мрачно сказал Девон. – Я ухитрился вызвать у нее такую неприязнь ко мне, что даже чудо не поможет мне заманить ее в постель.
Кэтлин подумывала опять пообедать в своей комнате, но потом решила все-таки спуститься в столовую. Это был последний вечер Девона в Эверсби, и она подумала, что сможет заставить себя вытерпеть полтора часа за одним столом с ним. Граф вел себя подчеркнуто корректно, но лицо его было непроницаемо.
Они сидели довольно далеко друг от друга, но, несмотря на это, она нервничала и злилась, в основном на себя. Эти поцелуи… сколько удовольствия она от них получила. Как он мог так с ней поступить? Как она могла себе такое позволить? В этом было больше ее собственной вины, чем Девона. В конце концов, он же лондонский повеса, вот и стал с ней флиртовать, поскольку никакой другой поблизости не оказалось.
