Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Я повесила сумочку на плечо и вышла из автобуса. – Поговорим позже.
– Эй, остыньте, дамочка. Коул – мой брат от другой матери! – крикнул Оукли, прежде чем повесить трубку.
Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы, когда дверь открылась и судебный пристав вывел моего отца.
В общем и целом, он выглядел не слишком ужасно: под глазами образовались мешки, слегка похудел, оранжевый костюм смотрелся на нем кошмарно, но его глаза засветились от радости, когда он увидел меня.
Моих губ коснулась печальная улыбка.
– Ты хорошо выглядишь.
Его улыбка растянулась чуть ли не до ушей.
– Я хотел сказать тебе то же самое. – Он указал на свою голову. – А где синий цвет?
– Это противоречило дресс-коду Академии, поэтому мне пришлось от него избавиться.
Он кивнул.
– Как дела? Кристал сказала мне, ты все еще учишься на пятерки и нашла себе подругу.
– Сойер, – сообщила я ему.
В уголках глаз отца появились морщинки от улыбки. – Смотри-ка, у вас обеих мужские имена.
Я не могла удержаться от смеха. Единственное, что было общего у моих родителей, кроме любви, – это их музыкальный вкус. В частности, их любимый артист – Боб Дилан.
Папа хотел назвать меня Бобом, и ему было неважно, мальчик я или нет, но, к счастью, мама настояла на Дилан.
– Ну да. – Я оглянулась вокруг. Здесь было не так много посетителей.
– Я в порядке. Еда, правда, отвратительная, и выпускают они нас только на час в день, но могло быть и хуже. – Он посмотрел себе под ноги. – Иногда бывает одиноко.
У меня что-то екнуло внутри, и я уже собиралась пообещать навестить его снова, но тут он заявил:
– Саванна часто навещала меня в последнее время, так сказать… не давала упасть духом.
Меня словно окунули в чан с ледяной водой.
– Я думала, она хотела развестись.
Искренняя улыбка озарила отцовское лицо.
– Нет, мы все уладили.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – Сев на свое место, я придвинулась ближе к перегородке. – Папа, ты здесь из-за нее.
На его лице читалась печаль.
– Нет, картофанчик. Во всей этой ситуации виноват только я сам и никто другой.
Я определенно за то, чтобы люди брали на себя ответственность за собственные поступки, но здесь явно чувствовалось вмешательство Саванны.
