Какой тут мотив? Дэлглиш еще не видел Люка, но полагал, что тот психически здоров. Может здоровый человек убить, чтобы избежать назойливых приставаний бывшей жены, с которой в разводе уже – одиннадцать лет? Или из-за восьми тысяч фунтов? Интересное предположение. Зная размеры состояния жертвы, понимаешь, что эта сумма оскорбительна. Как если бы Венис Олдридж говорила: «Какую-то радость ты мне доставил. Не все было так плохо. И я оценила это в тысячу за год»? Деликатная женщина оставила бы больше или ничего. Что это наследство говорит об их отношениях?
Все эти мысли пронеслись у Дэлглиша в голове за те секунды, во время которых Анна Камминз молча покачивалась в кресле, готовясь продолжать рассказ. Теперь комната утратила прежнее очарование и чистоту, и на хозяйку он смотрел уже другим, более критичным взглядом. Символ нежного материнства и внутренней гармонии омрачился навязчивой картиной: безжизненное тело Венис Олдридж, свисающие с кресла беспомощные руки, склоненная голова в кровавой засыхающей шапке волос. Конечно, он мог спросить Мэри, ездила ли она с родителями в Лондон. Но знал, что не может и не хочет. Сама идея совместно задуманного убийства казалась слишком эксцентричной.
Мелодичный голос спокойно продолжал:
– В поезд я взяла кусок яичного пирога и йогурт, чтобы не беспокоиться об ужине. С вокзала я сразу поехала на квартиру, оставила там ночные принадлежности и, не мешкая, отправилась на встречу. Мне повезло: у моста Ватерлоо я поймала такси. Я попросила, чтобы меня высадили у Дома правосудия, перешла улицу и оказалась в проходе Деверо-Корт. Все оказалось просто. Да, я забыла… Еще из квартиры я позвонила в «Чемберс», дабы удостовериться, что Венис на месте. Услышав ее голос, я сказала, что мы уже едем, и положила трубку. Венис была в коллегии в половине восьмого, и теперь я знала, что она меня ждет.
– Вы точно запомнили время? – задал Дэлглиш необходимый вопрос.
– Конечно. Я постоянно посматривала на часы, чтобы убедиться, что не опаздываю. И приехала даже раньше назначенного времени. Я не хотела, чтобы на меня обратили внимание, и минут пять ходила по Стрэнду. В восемь десять я была у ворот и ждала до восьми сорока, но Венис так и не пришла.
– Кто-нибудь за это время проходил через ворота? – спросил Дэлглиш.
– Трое или четверо мужчин. Думаю, музыканты. Во всяком случае, они несли футляры для инструментов. Не думаю, что смогу их узнать. А вот пятнадцать минут девятого прошел еще один – его, мне кажется, я узнаю. Крепкого сложения, огненно-рыжий. Он открыл своим ключом дверь, но был в Темпле не больше минуты – потому я его и запомнила. Выйдя, он пошел назад по проходу. Можно сказать, что он и не был в Темпле. Это показалось мне странным.