Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
"
"Венис, должно быть, пришла в «Чемберс» прямо из Олд-Бейли, и вид у нее был угрожающий. Что-то или кто-то ее расстроил. «Расстроил» – это еще слабо сказано, учитывая то выражение яростного отвращения, какое было у нее на лице при их встрече. Кто-то довел ее до ручки. Саймон проклинал себя. Если бы он покинул кабинет минутой раньше, если бы не был в комнате, встреча не состоялась, а у Венис впереди была бы ночь, за время которой ей предстояло решить, что следует делать. Возможно, ничего. Утро вечера мудренее. Саймон помнил каждое слово из ее гневных обвинений.
– Сегодня я защищала Брайана Картрайта. Его оправдали. Он сказал, что четыре года назад вы были его защитником и, зная, что трое присяжных подкуплены, ничего не сделали. Вы просто продолжили вести дело. Это правда?
– Он лжет. Это неправда.
– И еще он сказал, что передал несколько акций своей компании вашей невесте. Тоже перед судом. А это правда или нет?
– Говорю вам, он лжет. Ни слова правды.
Саймон инстинктивно отверг обвинение – так безотчетно поднимается рука, чтобы отвести удар, и интонация, с какой были произнесены эти слова, даже ему самому показалась неубедительной.
Но он солгал – категорично и рискованно, и Венис об этом знала. Но даже если знала, откуда такая злоба, такое отвращение? Какое ей дело до его давнего проступка? Кто уполномочил Венис Олдридж считать себя совестью «Чемберс»? Или его совестью, если на то пошло? Она сама что, такая уж белая и пушистая? Разве у нее есть право разрушать его карьеру? А это будет концом. Саймон не знал, что Венис собирается делать, как далеко она пойдет, но даже одного слуха достаточно – и тогда ему никогда не видать шелковой мантии[10].
Дома Саймона встретил оглушительный рев. Незна-комая девушка спускалась по лестнице, неловко дер-жа на руках Дейзи. Ее опасная некомпетентность сразу бросалась в глаза; чего стоили торчащие «ежиком» волосы, грязные джинсы, гвоздики в ушах, сандалии на высоких каблуках – она с трудом удерживалась в них на не покрытой ковром лестнице.
