Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Просто рекомендация. А там поступай как знаешь.
— Хорошо, я подумаю.
— Ну и славно, — кивнул боярин и отхлебнул чай. — Я что ещё сказать хотел… С Ивановым ты всё верно сделал. Он решил тебя на место поставить сразу. А потом верёвки вить. Даже детей боярских своих привёл. Думал, небось, тут отрок несмышленый. А ты раз, и по голове им. А по голове — всегда лучше доходит. Но вообще, ты на него обиды не держи. Не плохой он. Просто сначала делает, а потом думает. Но если ему правильный путь указать, да дать немного денег заработать, то более верного соратника у тебя не будет.
— Уж не ты ли, боярин, руку приложил к тому, чтобы его в мои боярские дети определить? — догадался я.
— Есть такое, — не стал отрицать он. — Сабля немного поспешила, когда его из бояр разжаловала. Мог он и обидеться, да в чужие земли отъехать. А под твоим крылом не пропадёт. Видел я, что о своих людях заботишься. Ну а я помогу, в случае чего.
— Хорошо. В случае чего — обращусь.
— Ну вот и славно. А сейчас иди, приводи себя в порядок, да собирайся. А я пока насчёт коня твоим людям скажу. Об остальном по пути поговорим.
Коня мне оседлали спокойного и даже слегка флегматичного. На меня он практически никак не отреагировал. Лишь фыркнул при знакомстве.
Ещё на двух коняшках на достаточном удалении, чтобы не слышать разговор, за нами следовали Михалёв и Вторуша. Последнего десятник должно быть взял, как самую неубиваемую боевую единицу.
А вот Соболь, что интересно, был один.
— Не хватало мне ещё по собственному княжеству с охраной ездить, — рассмеялся в ответ он.
— По собственному? — хитро улыбнулся я.
— Привычка, — ещё больше развеселился боярин. — Но ты меня, Маркус, на слове не лови. Хотел бы я сам править, то правил бы. Была возможность. Но, честно тебе скажу: племяшку свою люблю. Хоть и не со всеми её решениями согласен. Ну да ничего. Научится ещё.
— Скажи, боярин, — после непродолжительного молчания заговорил я, — а зачем меня брить надо было?
— А когда брили, чего не спрашивал?
— Да как-то не до этого было.
— Иногда забываю, что ты немец, — хмыкнул Соболь. — Если бы не такие вот всем известные мелочи, то решил бы, что подменили Маркуса. А голову брить — это старая традиция. Чтобы воину волосы не мешали шлем носить. Раньше все бояре лысиной сверкали. Тебе бы, кстати, надо тафью приобрести. А то сгорит голова.
— Ага, приобрету.
