Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
— Я так и знал, что ты достаточно глуп, чтобы придти в одиночку.
— Тебе от этого не легче, — покачал головой Маркус. И переведя взгляд на Николая, погрозил ему пальцем: — Не шали!
Менталист отшатнулся, словно смерть увидел. А князь снова напрягся. Напугать Коляшу не так-то просто. А этот пацан смог.
— Чего тебя надо, князь? — снова посмотрел на него Северский. — Сидишь тут, как дурак на болоте. Вонь рыбную нюхаешь. Мазохист что ли?
— Да как ты смеешь, ублюдок! — зарычал Балховский. — Это ты, тварь, сына моего убил! Ты!
— И что? — удивился парень.
И эта тварь рассмеялась, окончательно выведя князя из себя.
— Никита, Первак! Отрубите этому ублюдку руки, — приказал Балховский. — А язык я ему сам вырву.
Два воина, достигшие четвёртого рукопашного ранга, синхронно обнажили мечи и на мгновение замерли. А в следующую секунду возле пленного заметались три тени, и послышался звон оружия.
Но ещё сильнее князь удивился, когда к его ногам прикатилась голова Никиты. А затем вообще всё стихло.
Оторвав взгляд от остановившейся головы, князь увидел оседающего на пол Первака, с кинжалом в виске и молодого боярина, что разглядывал обломок меча в своей руке.
— Всё-таки сломался, — цыкнул Северский и бросил рукоять на пол.
Этим моментом решил воспользоваться Никодим, создав сразу несколько огненных шаров. Но запустить их в паренька не успел.
Словно по волшебству в руке у боярина оказался пистолет. Громогласно в закрытом пространстве прозвучал выстрел, и стихийные техники рассеялись, одновременно со смертью своего создателя. Тело Никодима ещё не коснулось пола, а Северский уже перезарядил пистолет и застыл, глядя куда-то перед собой.
— Получилось! — радостно выкрикнул Коляша. — Я его зрения лишил.
Только лучше бы он молчал. Ориентируясь на голос, Северский направил свой пистолет прямо на менталиста. Оставаться один на один с этим чудовищем князю не хотелось, потому он усилием воли дотянулся до земли, на которой стоял дом и воздвиг перед Николаем «Стену».
Снова грянул выстрел и Балховский испугался уже по-настоящему. А всё дело в том, что его «Стена» рассыпалась, словно была не мощнейшей защитной техникой, а простейшим глиняным сооружением.
