Сборник рассказов и эссе о советской эпохе, составленный из произведений современных авторов. Книга погружает читателя в атмосферу молодости, воссоздавая яркие сцены жизни в СССР. Авторы делятся личными воспоминаниями и наблюдениями о том времени, когда в стране была своя особая культура,...
Раздел Chitat.online для книги «Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник рассказов и эссе о советской эпохе, составленный из произведений современных авторов. Книга погружает читателя в атмосферу молодости, воссоздавая яркие сцены жизни в СССР. Авторы делятся личными воспоминаниями и наблюдениями о том времени, когда в стране была своя особая культура,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов и эссе о советской эпохе, составленный из произведений современных авторов. Книга погружает читателя в атмосферу молодости, воссоздавая яркие сцены жизни в СССР. Авторы делятся личными воспоминаниями и наблюдениями о том времени, когда в стране была своя особая культура,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Навстречу идет известный в Киеве интеллектуал в потертом верблюжьем пальто нараспашку, с длинными немытыми волосами, птичьим носом и сообщает нам, что где-то на закрытом просмотре крутят британский фильм. Девочке, то есть мне, смотреть его противопоказано. Вечером мы уже сидим в маленьком зале, а на экране – “Вкус меда” с Ритой Ташингем, играющей беременную школьницу, почти мою ровесницу.
Течет поток киевлян по главной улице города. Девушки ловят взгляды мужчин – только так можно оценить себя; женщины стреляют глазами в сторону друг друга, разглядывают наряды. Весна!"
"Ах, как же киевлянки любят одеваться, как будто в самой их природе присутствует специальный ген, отвечающий за это. “Иностранное, австрийское, заграничное, импортное, «Талочка-спекулянточка», ансамбль Моисеева[4]…” – шелестят магические слова вдоль Крещатика, от магазина с автоматами газированной воды и жареными пирожками до самого Первомайского парка на склонах Днепра.
ЗаграницаДля меня заграница началась в 1965 году, когда мама собралась в турпоездку, организованную Союзом художников, и не в какую- нибудь соцстрану, а в настоящую капиталистическую Италию!
Главное было пройти все рогатки, расставленные на пути соискателя. Существовали требования, согласно которым отбирали счастливцев:
характеристика с работы, подтверждающая активность и политическую грамотность кандидата;
членство в партии;
опыт посещения стран социалистического лагеря;
семейное положение (одинокому легче сбежать).
Моя мама, молодой искусствовед, отвечала этим требованиям (даже предыдущий чешский опыт имелся), за исключением второго пункта – она не была членом партии.
Италия… Вся история искусств предстала бы перед глазами вживую, а еще, по слухам, за какие-то копейки там можно накупить болоньевых плащей и мохеровой шерсти.
В Союзе художников и в Музее украинского искусства, где она работала, маме удалось договориться с парторгами о рекомендательных письмах. В данном случае их интересы совпадали: как раз началась кампания по привлечению молодежи в ряды Коммунистической партии, а мама и была молодежь. Репрессированные родители к тому времени уже не считались серьезным препятствием. Но тут возникла неожиданная проблема со стороны обычно сговорчивого папы. Он был из семьи потомственных киевских адвокатов, вдоволь натерпевшихся от советской власти. И папа восстал.
Однажды, придя из школы, я еще в коридоре услышала, что родители ссорятся.
– Это позор! Не будешь ты членом этой бандитской шайки! Никакая Италия не очистит тебя от сделки с дьяволом! – кричал папа.
На какое-то время воцарилось молчание. Обычно мама давала отпор сразу, но тут растерялась:
– Ты что, в бога веришь?
“Странный вопрос, к чему это она?” – подумала я.
