В без очереди ЦДРИ забронировали место, где старик Кузнецкий зовет нас к себе. Воскресный день напоминал новый год - сугробы, шпроты и балыки. Вероника Долин описывает жаркую Москву под названием "Этот чай", полную неожиданных встреч и душевных переживений в середине 80-х годов....
Удивило, что ни в самолете, ни в зоне прилета не встретил ни одного славянского лица.
Представил мысленно карту – дома, конечно, посмотрел, куда летит, – и осознал, что это действительно другая страна, причем окраина другой страны. Хоть и с мегаполисом. Но мегаполис не конечный пункт его пути."
"Вышел на улицу и сразу был атакован солнцем и таксистами. Таксисты, видимо, по привычке стали обращаться к нему на своем языке, но разглядев, кто перед ними, с трудом переходили на русский:
– Машин бери!.
– Спасибо, спасибо, – растерянно заулыбался Стеблин, прижимая к боку сумку на ремне. – Меня встречают. – И почувствовал, что внутренне холодеет от страха.
“Азия, Азия”, – застучало в голове. До этого в Азии он никогда не был.
Хотелось побежать от напирающих мужчин. Вернуться в аэропорт и улететь первым же рейсом. Но тут, что-то властно говоря по-своему, таксистов раздвинул пожилой высокий человек. Тоже азиатский – с узкими глазами и большими скулами.
– Андреи Олегычы? – произнес почти слитно.
Стеблин несколько раз быстро кивнул.
– Здравствуйте, уважаемый, дорогой! – Человек обнял его правую руку обеими руками и поклонился. – Спасибо, что приехал. Спасибо тебе! – И поправился: – Вам спасибо!
Улыбался широко, обнажая редкие зубы. Так бывает, когда больные выдергивают, а искусственные не вставляют.
– И вам, – хрипнул Стеблин; кашлянул, уже чище и громче повторил: – И вам, что пригласили. – Попытался вспомнить имя и отчество того, кто пригласил: – Нуртай Омира?.
– Омирбаичы, – досказал пожилой. – Лучше по имени, а то язык сломаете. У нас язык сложный.
Таксисты потеряли к Стеблину интерес как к клиенту, но с любопытством поглядывали за этой сценой. Наверняка нечасто здесь такое случалось – вроде неофициальные лица, а целая церемония.
– Что, пойдем? Машина рядом здесь.
– Да-да, конечно.
Машиной оказались остроуглые “Жигули”.
– Шестерка? – спросил Стеблин.
Нуртай, показалось, обиделся:
– Седьмая модель! Надежная.
Поехали. За окнами была степь с редкими холмами.
– Голодный? – спросил Нуртай.
– Ну, так…
– Скоро, эта, кафе будет. Манты любите?
– Да, в общем.
– Владимирэ Семёнычы их очень любил. Две порции скушал!
Эти имя и отчество Нуртай сказал слитней, чем “Андреи Олегычы”, буквально в одно слово. Получилось “Владимирэсемёнычы”. Так потом они и слышались Стеблину во все полтора дня пребывания здесь.
