В этом шокирующем событии "Право на ошибку" рассказывается о бизнес-вузе Михаила Веринского, ставящем главную награду за гениальные идеи и стратегии. Но когда я отказываюсь принимать приглашение, Катя, его жена, подозревает недостатки в команде и личные качества мужа. Опасность кипит внутри这家充满戏剧性的故事。...
Похоже, «(без) Право на ошибку» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А то что это имело такие сложные последствия… так бывает. Кто знает, не вел ли меня сверху сложным и страшным путем чтобы у маленькой девочки Рады был шанс на счастливую жизнь… Я не обвиняю тебя ни в чем — уже не обвиняю. Не пытаюсь мстить. Вот только это ничего не меняет. Да, у каждого человека есть право на ошибку. Но у меня есть также право отказаться от того, кто ошибся.
Она вздохнула, развернулась и вышла.
Не заметив, как потянулась моя рука, хватая ту пустоту, которая образовалась на том месте, где она стояла.
ГЛАВА 17
Зачем я пришла? Могла бы и обойтись без этого…
Без того чтобы снова стеклом в деревянные башмачки, чтобы каждый шаг отдавался болью.
Но. видимо, не только преступников тянет на место преступления.
Да и вообще… тянет.
Я все решила с юристами. С помощником Веринского. Договорилась о времени и дне. Придумала для няни с Радой целую программу — нет, по музеям я таскать дочку не собиралась, теория о раннем развитии пока не нашла отклика в моем сердце. Но им надо было где-то гулять, где-то есть, пока я буду занята, потому заранее продумала маршруты и гостиницу заказала исходя из этого.
И тогда появилась возле такого знакомого офисного здания.
Даже не посмотрела на те кусты, где чуть ли не пряталась пять лет назад — они были другими, да и я совсем другой. Но все равно сердце билось гулко-гулко. Будто я была все той же только-что-студенткой и пришла на собеседование.
На должность жертвы.
Я вздохнула, решительно зашла в здание и пересекла холл. Мне не нужно было сопровождение, я и так все прекрасно помнила — даже слишком.
Поднялась на нужный этаж и даже не обратила внимание на дежурную улыбку секретарей. Секретари были другие — а улыбались как прежде. Я лишь кивнула и прошла в приемную Веринского. А потом и в его кабинет. С размаху, с разбегу — иначе сбежала бы на трясущихся ногах.
Не знаю, что меня так трусило. Не знаю, зачем я вдруг решила объясниться. Или не объясниться, а увидеться. Может потому, что поняла, что я не единственная, пострадавшая в этой войне.
И да, объяснений.
Закрыла дверь и оробела.
От его вида за столом, такого привычно-непривычного. От его взгляда. От двойственности ситуации.
Я играла уверенность — играла свою роль хорошо.
А у самой ноги подкашивались и внутри дрожало все мелко-мелко.
