У меня, правда, один, но тоже уже готов разорвать меня на части, стоит только подойти.
Юбка задирается, оголяя верхнюю часть ног в чулках. Хотя Герман их и так видел, но сейчас пусть любуется.
- Пусть думает, что ты танцуешь только для него…
А дальше я уже чувствовала свое тело. Кофточка отлетела в сторону, а мужчина едва сдерживался, чтобы не наброситься на меня. Эффектный подъем, одна нога на подлокотнике, а в ответ хриплый голос:
Не выдержал напряжения. Сдался раньше времени. Но я еще не закончила, осталась небольшая часть гардероба. Когда снимала юбку, наклоняясь и мелькая пятой точкой перед лицом Германа, он уже ревел как зверь:
- Снежана, твою мать!
Усмехнулась и медленно, двигаясь в такт с музыкой, направилась к мужчине. Понятно, что церемониться не стал – рывок, и я усаживаясь на него сверху. Одна рука Германа цепляет край чулок на ноге, а другая держит меня за голову. Пальцы запутываются в моих волосах – прямо вижу, как он жаждет намотать их на кулак.
- Мы договаривались только на стриптиз, - я шепчу ему прямо в лицо, а после провожу резко языком по верхней губе.
- Двадцать! – рычит Герман. – И ты остаешься здесь.
- Я не проститутка, - усмехаюсь, на что получаю категоричный ответ:
- Договор, Герман, - и снова провожу языком по его губам, правда, теперь уже медленнее. – Иначе разочаруюсь.
Он утыкается лицом мне в ложбинку и не шевелится. Столько боли в его голосе, что я готова поверить.
Только готов ли он проститься с прошлым?
Германа разрывало на части. Какой-то внутренний стержень, который держался четыре года после смерти Алены, сейчас рушился на глазах.
“Больше никаких баб!” – орал мужчина, разбивая мебель и сдирая костяшки пальцев в кровь.
“Ненавижу!” – выдыхался, а после летели в стену стаканы, бутылки и стеклянный журнальный столик.
“Мне плохо без нее…”
И вот сейчас он понимал, что пропал. Снова тот же самый капкан, который вот-вот захлопнется. И будет новая одержимость.
Похлеще той, первой…
Потому что Снежана другая. И нравилась ему именно такой…
- Иди сюда! – рычал голодным зверем, так как все чувства обострились.
Он хотел ее! Всю! Целиком!
Именно сейчас главное – это секс. Войти резко. Раствориться. И получать первобытный кайф, которого не хватало. И почему-то казалось, что именно с этой малышкой он обретет свободу. Внутреннюю.
Отпускать ее уже перехотелось…
- Снежана, твою мать!
Голодный хищник вышел на охоту, не желая видеть сопротивление жертвы.
