- Пока подождем возврата долга, - Герман резко выдохнул, не желая и дальше во всем этом дерьме копаться.
Непонятно одно – как у Кондрата, бандита и афериста, погрязшего в криминале, могла быть такая наивная дочь? Неужели не знает, чем папаша занимается?
- Думаешь, вернет? – Макс снова повернулся лицом к брату.
- У него нет выбора, - ухмыльнулся Герман в ответ и кивнул водителю. – Поехали.
Горячий душ, здоровый сон и никаких баб – это программа минимум на сегодня, когда Герман в начале девятого утра переступил порог собственного дома. Комнат много – выбирай любую. Выспится для начала, а там уже решит, что делать с Аленой дальше.
“Посильнее надавить на Кондрата, чтобы с долгом поторопился!” – тогда ему казалось это единственно правильным решением.
И к черту девчонку – отпустит на все четыре стороны, едва папаша бабки вернет. А там приличная сумма, но ничего, поторопится, если захочет дочурку свою увидеть живой и здоровой.
Но Герман никак не ожидал, что малышка рискнет прийти к нему в кабинет. Практически полночь, мужчина бодрствует, сидя в кресле, а на пороге малышка. По запаху учуял, как будто и вправду хищник выбрал свою жертву.
- Он жив? – голос Алены дрогнул, едва Полонский взгляд от бумаг оторвал и уставился на девчонку.
- Пока жив, - честно ответил и снова уткнулся в договор, лишь бы на нее не смотреть.
Пальцы сжимались в кулаки, а сам Герман боковым зрением наблюдал, как девушка заходит в кабинет. Какого черта ее сюда принесло? Неужели не понимает, что с огнем играет?
- Спасибо, - негромко произнесла малышка.
- Пожалуйста, - проворчал в ответ Полонский, все еще не поднимая взгляда, но боковым зрением все так же не выпуская Алену из поля зрения.
Девчонка расстегнула верхнюю пуговицу на кофточке. Затем вторую, третью, четвертую…
- А я хочу, чтобы ты ушла, - Герман перебил девушку, швыряя бумаги в сторону и откидываясь в кресле. – Так будет лучше, поверь.
Кому врет? Да и есть ли смысл сейчас врать? Пальцы хотят ощутить нежную кожу, язык чертить узоры на теле, чтобы малышка дрожала, а член уже в полной боевой готовности жаждет войти на всю длину.
Это наваждение. Какое-то безумие. Ей всего девятнадцать, или сколько там, да сейчас и не важно. Большая разница в возрасте. Ее скромность и неопытность, а в этом Герман был абсолютно уверен, так как на опытную и профессиональную соблазнительницу девчонка, увы, не катила.
“Возьми ее!” – кричало громко нутро.
“Ты попал, Герман!” – усмехалась интуиция.
