Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Маша сначала не смотрела на вошедшего. Не могла. Её до сих пор трясло от пережитого страха. Так откровенно, нагло на неё никто не нападал. Обычно молодые люди преграждали путь, караулили около дома или работы, узнавали через знакомых телефон, доставали в мессенджерах. Бывало, что в красочных подробностях рассказывали, что они собираются с ней делать. Некоторые открыто говорили, что готовы платить. Обещали едва ли не золотые горы. Машу ничто подобное не интересовало.
У неё была мама. И её история. Которую она, правда, знала не до конца.
"Потом Маша повернулась, и у неё возникло чувство, что она столкнулась с неудержимой природной стихией. Пришедший мужчина одним своим присутствием расставлял акценты. Высокий. Выше среднего. Плечист, но не раскачан. Двигался уверенно. И не скажешь, что агрессивно, но в каждом его шаге, взгляде чувствовалась власть.
Глубоко посаженные глаза — вот что производило неизгладимое впечатление.
Маша сглотнула.
Кто этот человек?
В голове сразу же родились ассоциации.
Несгибаемый. Волевой. Стальной.
Не про неё…
Маша не хотела с таким даже общаться.
Хозяин жизни. Один из тех, кто держит город? Или только владеет клубом? Маша даже не хотела знать. Отпустил бы он её, и она ушла с миром. Но на такой исход рассчитывать не приходилось. Не привели бы её сюда те двое бугая, оставляя следы на плечах.
Черт!
Дальше — хуже.
Мужчина в черном быстро разложил всё по полочкам. Кому что положено. В том числе и ей.
Намекнул про ущерб. У Маши мышцы живота судорожно сжались. Какой ущерб, черт возьми… У них все деньги уходили на лечение. Их не хватало! Мама не говорила, но Маша знала, что она отказывается от многих лекарств. Считает, что они бессмысленны. Что не стоит тратиться на обреченную.
У Маши все переворачивалось в груди, стоило вспомнить слова врачей. «Готовьтесь».
Она усилием воли заставила себя вынырнуть из прошлого.
Мужчина в черном привел её в кабинет. Сел. Раздвинул ноги.
О, она с этой позой тоже сталкивалась. Было дело. Последний раз «предлагателю» она зарядила кроссовками по одному месту. Чтобы не размениваться на слова и не сотрясать воздух.
С этим — такой номер не пройдет.
От мужчины исходила бешеная аура власти. Скрытой. Сильной. Непоколебимой. Каждое слово — взвешено.
Маше хотелось убежать.
