Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Позволить слабости завладеть телом, на минуту забыть обо всем и сделать всё, чтобы вырваться из замкнутого круга, в котором оказалась, переступив порог «Оазиса».
Но где-то здесь была мама. Она не могла позволить ей затеряться.
Потому что время измерялось днями…
Поэтому, когда незнакомец прижал её к стене, обездвижив, предугадав её маневр с ключами, у Маши что-то надломилось внутри. Сегодня она проиграла. Перед этим хищником, что упирался возбужденным членом ей поясницу и делал недвусмысленные намёки, а так же знал её маму, она бессильна.
Да и сил больше не было. Честно.
И почему-то захотелось плакать. Маша готова была провалиться, когда не смогла сдержать всхлип.
— Если я не найду маму, не заберу её… я её могу не увидеть больше.
«Готовьтесь».
Мужчина, стоящий позади, дышал размеренно, но она чувствовала каждый его вздох. Горячее дыхание обжигало шею. Более того — она ошиблась, она чувствовала его всего.
Маша не поверила ощущениям, когда внезапно он её отпустил и отошел назад.
Она обернулась. Так и есть.
Мужчина достал из кармана телефон и снова сделал вызов:
— Демьян, женщина, что у меня была тридцать минут назад. Найди мне её. Должна быть в клубе. Найдешь — сразу сообщи. Из клуба не выпускать. Нет. Не трогать. Поклонников, которые, скорее всего, будут рядом — разогнать. Сказать, что от меня.
Он стоял к ней вполоборота. Маша прикусила нижнюю губу, не до конца понимая, как реагировать и вести себя дальше. Не вечер, а американские горки. Её бросает из одной крайности в другую.
Мужчина нажал на отбой, прошёл к столу, присел на его край, скрестил руки на груди и снова посмотрел на неё.
Маша стушевалась. И что дальше? Снова это взгляд, пронзающий и одновременно раздевающий?
— Спасибо.
А что она могла ещё сказать?
— Я не принимаю твоей благодарности, милая.
Спокойно сказал, по-простому. Обыденно.
Машу же тряхануло. Порой в любовных романах, которые она любила читать, использовали красивое выражение — в комнате с хищником….мужчина напоминал зверя… красивого и смертельно опасного…
С ней сейчас происходило тоже самое?
— Мне предложить больше нечего.
— Ты такая наивная, Мария? Или умело притворяешься?
— Найдите маму, тогда поговорим.
— Даже так? Уже условия?
Чуть-чуть прищурил глаза, а у Маши холодок пошёл по пояснице.
— Извините, я…Сама не понимаю, что говорю.
— Охотно верю, «особенная» Маша.
Холод сковал не только спину, но и всё тело. Словно в легкие азота налили. Щедро.
