Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
— Моя мама говорила с вами, да? К вам на встречу спешила?
Нет…Нет…пусть он скажет, что она неправильно его поняла.
— Не знаю, спешила или нет, но разговор у меня с ней был.
— О чем? — быстро выдохнула Маша, снова начиная злиться.
Последние месяцы мама как с ума сошла. Зациклилась на одном.
На ней.
На то, что Машу необходимо огородить. Пристроить.
Неужели к…этому пришла пристраивать?
Вот тут впору оседать на пол.
Мужчина чуть заметно увеличил ухмылку, чем вызвал у Маши стойкое желание стереть это самодовольное выражение на лице.
Ей, конечно, попадались на пути вот такие же самоуверенные хозяева жизни, от которых сразу же воротило, но настолько…
Мужчина ошеломлял.
— Как вас зовут? — задала она ещё один вопрос, потому что предыдущий остался без ответа.
— Влад Багровский.
О, черт…"
"Маша снова распластала руки на стене. Всё. Она больше стоять не может.
— Можно мне воды?
Маша не заметила, как выражение на лице собеседника изменилось. Из насмешливого преобразовалось в серьезное.
— Конечно.
Влад повернулся, взял графин, чистый стакан и налил в него воды.
Снова двинулся в сторону Маши, а той захотелось влиться в стену. Да что же это такое?
Влад обычный мужчина. Как и другие.
Правда же?
Тотчас что-то острое, с привкусом горчицы разлилось по груди Маши.
Он Влад Багровский.
И этим всё сказано.
Даже она знала, кто он такой.
Легализовавшийся мафиози. Держит в руках едва ли не треть города. Влиятельный предприниматель, меценат. Брата недавно женил. Возможно, с мафиози она погорячилась, это лет двадцать назад лилась кровь и был передел, сейчас спокойнее.
Когда принимала из его рук стакан, пришел ответ — не всё равно, если мама приходила именно к нему.
«Особенной» её называла только мама.
Их пальцы всё же соприкоснулись, и в подушечки словно сотки мелких игл вонзили. Маша вздрогнула и едва не выронила стакан.
— Осторожнее.
Будешь тут осторожнее, когда такой рядом!
— Ты побледнела. Иди присядь. И успокойся, не съем я тебя. Пока, по крайне мере.
Пока?
Самоуверенно.
Хорошо, что Маша не начала пить, иначе бы подавилась.
Багровский не отошёл от неё, пока она всё не выпила. Дождался, пока вернет бокал.
И смотрел. Как она подносит бокал к губам, как пьет.
Что там мама про неё говорила? Что она проклята? Маша охотно верила.
Как только мужчина отошёл, дышать стало легче.
