Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Краситься, естественно, не стала, волосы выжала полотенцем, как смогла, и сразу же заплела их в косу. Ничего, приедет домой, устроит им небольшое пиршество. Масок домашних наделает, побалует их, то есть себя. Маша уперлась руками в раковину. Кого она обманывает?
Хотелось плакать уже с утра. Мамина болезнь…её загулы, то с водкой, то с мужчинами… Маша не упрекала её, не имела такой привычки. Просто иногда очень злилась. Чаще не высказывая ничего вслух. Может, и стоило.
Ладно, хандрить не время и не место.
Маша вышла из спальни и огляделась. Большой холл T-образной формы. Сколько же метров квартира? Она мотнула головой и усмехнулась. А ей не всё равно? Но она идет вперед, интуитивно догадываясь, где кухня. Мама, наверное, ещё спит, раз в квартире тишина. Да и «мальчиков» не слышно.
Она не ошиблась с направлением. Кухня оказалась такой же большой и светлой.
"Зато, кого она никак не ожидала увидеть сидящим за столом, так это Влада Багровского. Маша опешила в дверном проеме, мгновенно ощутив, как её охватывает слабость. Даже рукой уперлась в косяк.
Влад пил сок. Без сомнений — натуральный, а не пакетированный. На первый взгляд — апельсиновый, но Маша могла и ошибаться. На самого мужчину она не смотрела.
Не могла.
— Доброе утро, — по инерции проговорила она, снова не выдержав взгляда этого мужчины.
Да что ж такое…
Он тоже мужчина.
Не всё…Но об этом точно не сейчас.
— И тебе доброе, Маша.
Его тихий голос прошелся по натянутым и без того нервам. Маша терялась в его присутствии. Наверное, впервые в жизни. Она всегда холодно реагировала на мужчин, тут больше мамина заслуга. Багровский же…
— Где мама? И что вы тут делаете?
Она так и продолжала стоять в дверном проеме. Кофе захотелось ещё сильнее.
— Веру отвезли в клинику, сдавать анализы, — всё тем же ледяным, не терпящим пререканий или ослушания голосом ответил Влад, вызывая у Маши новую реакцию — мурашки по спине.
Ничего хорошего от этого человека ждать не приходилось. Тем более, утром и на кухне чужой квартиры.
— С ней мои люди. В твоей помощи она не нуждается. Давай, проходи, особенная Маша, будем разговаривать.
Особенная…
Снова он использует мамино выражение.
В душе Маши всколыхнулась затаенная, с утра не пробуждённая злость.
