Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Не к добру. Она специально оставила её наедине с Багровским.
— Спасибо.
— Сахар перед вами.
Маша отодвинула стул, села. Прямо как прилежная ученица. Или пришедшая на собеседование соискательница. А тут строгий босс. Нет, Маша с таким бы точно работать не смогла. Сбежала бы на следующий день.
— Вкусный.
Черт побери, что хочет от неё этот мужик?
Внутренняя истерика, совсем не уместная, продолжала терзать Машу. Девушка и старалась отвлечься, но слишком колоритен был незваный гость. На такого захочешь не обратить внимание — не получиться.
Вот и она не выдержала.
— Вы знаете историю моей мамы?
— Да.
Ответил спокойно. Почти равнодушно. А у Маши в груди все эмоции тугим узлом скрутило. Она сама не ожидала ничего подобного.
— Вы…спали с ней?
— Нет.
— Но…
— Но я буду спать с тобой, милая.
Как Маша не выронила чашку из дрогнувших пальцев и не облилась горячим напитком — непонятно."
"Казалось бы, она давно должна была привыкнуть к подобным заявлениям. Честно. Когда ей в первый раз предложили стать любовницей? Ей, наверное, и шестнадцати не было.
Если на свидание приглашают, то выдерживают, максимум, с час. Хорошо, если сразу в лифчик не полезут или попу не попытаются погладить. Перед тем, как проводить или посадить в такси — сто процентов.
Отчасти поэтому Маша перестала ходить на свидания.
Три года назад последнее было. В восемнадцать лет.
— А не пойти ли вам на хер, Влад Багровский? — негромко ответила она, улыбаясь и мысленно прикидывая, как быстро она сможет разбить чашку, чтобы использовать осколки в качестве защиты.
Её слова произвели должный эффект.
В темных глазах — они у него всё-таки оказались синими! — появился недобрый блеск. Опасный.
— Давно меня никто на хер не посылал.
— Вспомнили?
Маша, тормози…
Пожалуйста.
Тормози.
— Вспомнил. Только на хер пойдешь ты, милая. Уточнить, на чей именно?
Маша могла поклясться, что эта была угроза. Уже не предупреждение. Она сильнее сжала чашку.
— И пальчики разожми. Вдруг чашка разобьется…случайно так…поранишься ненароком.
Этот гад не то, чтобы предугадывал её действия, он видел все её шаги наперед. Маша испугалась. Она не любила пугаться, ненавидела.
