Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Влад Багровский себя отлично чувствовал, попивая сок в…своей квартире?
Первым порывом было развернуться и уйти. Не дать позволить командовать собой. Маша напомнила себе, что перед ней всё же не тот человек, которого можно игнорировать — это первое. Второе — он, если она его правильно поняла, помогает маме. Последнее дорогого стоило.
Маша всё же взглянула на мужчину более внимательно. Гладко выбрит, коротко пострижен, черная рубашка с закатанными рукавами. На кисти левой руки часы, о стоимости которых Маша даже боялась подумать.
От Багровского снова исходила угроза. Не в словах или в жестах. Просто от него самого. Слишком брутальным он был. Другого слова у Маши не нашлось.
— Будете кофе? Я сварю, если он есть.
— Буду.
Кофемашина, конечно же, в этой навороченной техникой кухне нашлась. Как и несколько сортов кофе. Выбирай любой. Маше не знала ни одного. Поэтому остановилась на арабике.
Но он помогает маме…
Укол совести Маша всё же почувствовала. Наверное, надо быть посговорчивее. Поласковее что ли.
Черт!
С…этим?…Поласковее?… Как?…
Она выдохнула и постаралась абстрагироваться. Ничего ещё не было. Ни одного предложения.
А то, что предложение последует — Маша не сомневалась.
Багровский молчал. Она чувствовала, как он за ней наблюдает. Рассматривает. Следит. И это невероятно нервировало. Он давил психологически. Умело. Или у него это умение врожденное? Скорее всего, второе. С подобным рождаются, чтобы потом манипулировать.
Но как же хотелось повернуться и крикнуть: «Хватит!»
Маша, пока готовила кофе, не поворачивалась. Ждала каждую секунду, что Багровский всё же начнет диалог, раз у него возникла потребность с ней поговорить.
Ладно…
Она тоже ничего пока не скажет.
Маша не отказалась бы от чего-нибудь сладкого к кофе. По канонам правильного питания, сначала надо бы в идеале завтрак — кашу, белок. Но тут не до привередничества. Кофе дали — уже хорошо.
Разлив бодрящий напиток по идеально белым чашкам, Маша направилась к столу.
Тревога за маму не отпускала. Уехала, ей ничего не сказав.
