Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Уже подходя к двери, он набрал ещё один номер:
— Женщина, что была у меня час назад. Информацию на неё полную. Где, что.
— Срок?
— Чем быстрее, тем лучше."
"— Хорошо, что не сказал, что надо было уже вчера, — усмехнулись ему в ответ.
— Работай, Шерлок.
— Завтра папка будет лежать у тебя на столе.
— Добро.
Влад задержался у двери. Вдохнул-выдохнул.
В последнее время самоконтроль часто давал сбой. Ему это не нравилось. Хладнокровная, ничем лишним не забитая голова — вот что ему нужно.
Поэтому следовало задуматься об отдыхе.
Влад же копил всё в себе. Хотя, нет. Врет. Спортзал и секс творили чудеса.
Что нужно мужчине для счастья? Правильно. Власть, деньги, здоровое тело и секс.
И, кажется, он кого-то сегодня нагнет.
И нагнет жестко.
Влад неделю назад расстался с Софи. Умница. Красавица. Интеллигентная женщина, с которой хорошо не только в постели.
Было. Ровно до того момента, как она в ресторане не сказала:
— Влад, тебе уже тридцать пять. Ты не думал о семье?
Он откинулся на спинку дивана, вытянул руку вдоль и холодно улыбнулся.
— Думал.
Глаза Софи мгновенно вспыхнули.
— И я в последнее время думаю часто, Влад. Мне тридцать, и я тоже очень хочу семью.
— Софи.
Она не услышала в его голосе предупреждающих ноток. Девушку понесло — в её глазах уже виднелось белое платье, кольцо с бриллиантами и марш Мендельсона.
— Влад, я понимаю, что неправильно, когда девушка первая заводит разговор, — розовый язычок, что умело ублажал член Влада мелькнул между алыми губками. — Но мы взрослые люди и …
— Софи, лучше помолчи. И доешь свой стейк. Ты в кои-то веки не сидишь на диете, насладись вкусным мясом. А когда я решу жениться, я сам сделаю девушке предложение.
Последнюю неделя эта мысль его прямо-таки преследовала.
Хотя нет. Тут он врал. О семье он задумался после освобождения Романа. Смотреть на брата, одержимого своей девочкой, Витой, которой он бредил все пять лет, что сидел, и, наверное, ещё раньше, было одно удовольствие.
Влад тоже так хотел.
Одержимо. На разрыв.
А не потому, что надо.
И тут, как красной тряпкой по его видавшей виды морде, появление Веры с её дочерью.
