Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Второго Влад первый раз видел.
За ними стояли два его бойца, не клубных. Те, что следили за порядком, когда он лично присутствовал в «Оазисе». Видимо, Стас их подтянул. Самого Стаса Влад уже успел отправить к массажисткам.
И, наконец, девушка."
"Она стояла спиной к входной двери, уперев одну руку в стену. Немного впереди его бойцов. Джинсы-бойфренды, рубашка в клетку, заправленная в штаны, и волосы, собранные в незатейливые две шишки на голове, очень схожие на уши Микки-Мауса только женского рода. Как там она именовалась?
Перед ним стояла этакая девочка-припевочка, непонятно каким ветром занесенная в ночной клуб.
И обезоружившая опытного бойца.
Про опытного Влад погорячился. Здесь уже всё понятно.
Но эта…пигалица…
Внутри что-то полоснуло, и интуиция, что присуща всем людям его окружения, кто сумел подняться и занять определенное место в их иерархии, навострила уши. Нет. Она оскалилась. Такой ироничной усмешкой, адресованной именно ему.
Он уже знал, кто эта девочка.
«Особенная» Маша.
Откуда взялась подобная уверенность?
Потому что его торкнуло.
И торкнуло парней, что находились в комнате. Они украдкой смотрели на девочку — Минни Маус — он вспомнил, — один даже поправлял ширинку. Неужели встал?
Казалось бы на что вставать?
Маша обернулась на звук открывающейся двери. Мешковатая одежда, сердитый взгляд, мечущий молнии и мысленно всем им желающий кары небесные. А мужики — взрослые, что привыкли к полуголым телам, доступному сексу, вседозволенности, — вытянулись едва ли не по стойке смирно.
Лицо красивое. Но не той инстаграмной красотой, что оскомину уже наела.
Другой.
Красотой глубокой. Той самой, что всегда изображали русские художники на картинах, когда показывали нежность и бесконечную глубокую красоту наших женщин.
Когда чем больше смотришь, тем больше тебе нравится. Это первый вариант. А второй — хватает одного взгляда, и мужика сворачивает в тугой узел. Словно нежные ручки, тонкие, прозрачные, дотрагиваются до тебя, вроде бы и ласково, но основательно.
Как там сказала Вера?
«…она особенная. Я не могу объяснить тебе толком. Я её мать, и для меня она самая красивая. Это естественно. Но проблема в вас. В долбаных мужиках. Вы ведетесь на неё, как пчелы на мед. Где бы не появилась моя девочка, тут же и вы. Суете визитки, тычете своими телефонами, как пенисами. Проходу, скоты, не даете…»
Он признавал, что был неправ.
Невысокая.
