Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Маша в замешательстве замерла, отказываясь принимать за действительность то, что видит. Это всё иллюзия! Она не может оказывать на Багровского влияния! Только не на него! Он — другой! Он не такой, как те мужчины, с которыми ей доводилось иметь дело. Она не может на него воздействовать. Это какая-то игра без правил. Или правила существуют, но знает их только один игрок.
Влад прищурился, усмехнулся. Взгляд Маши невольно метнулся к губам Влада. Они целовали её пятнадцать минут назад, и она готова была сдаться.
— Пытаешься мной манипулировать?
— Нет. Пытаюсь с тобой договориться.
— Продолжай и дальше быть покладистой, Особенная, и мы обязательно договоримся.
***
Разговора с мамой не получилось. Зато Вера знатно прошлась по нервам Маши, доведя ту до истерики.
— И долго мне ждать? Я тут для чего валяюсь? Чтобы ты окончательно взяла Влада за яйца! А что в итоге? Он на меня не орет! Нееее… Эта сволочь отчитывает меня и… Черт, я хочу выпить! Ещё! А меня заперли! Меня не выпускают! Маша, что ты снова ревешь…Эй, доча…Доча, не смей… ну что ты, глупая, ну что ты… Я больше не буду пить.
Как Маша уговорила её лечь на кровать и попытаться уснуть — она не помнила.
Сколько раз она слышала подобное? Не счесть. И каждый раз искренне верила, что в последний. Когда Вера узнала, что больна, она некоторое время не пила.
Они всегда побеждали.
Что пошло не так? Когда? Где Маша упустила нечто важное, и они покатились вниз?
С одной стороны, Вера находится в специализированной клинике под присмотром лучших врачей. Сегодняшний эксцесс — исключение. Она слышала, как зашептались медсестры, что чьи-то головы полетят, Влад Дмитриевич направился к главврачу.
С другой стороны, с каждым днем долг Маши перед Багровским рос с геометрической прогрессией. И как бы она не ерепенилась, не бросалась на амбразуру, по счетам платить придется.
Все платят.
Она не исключение.
— Эй…дочь…
Маша, наплакавшись, собралась уходить. Взялась за ручку, думая, что мама всё же уснула, но до боли любимый голос остановил девушку.
