Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
Особенная приподняла подбородок и почти не размыкая губ, ответила:
— С каких пор ты диктуешь мне условия, как жить, Багровский?
Он проигнорировал её вопрос.
— Ты меня услышала?
— А если нет?
Девочка захотела поиграть…
Что ж…
Ему хотелось думать, что Маша — умненькая. Что она умеет сводить в логическую цепочку события, поступки, знаки и делать соответствующие выводы.
Неужели ошибся? Да и плевать! Что ему от неё надо? Его глаза алчно вспыхнули, взгляд скользнул к розовым губам, чуть влажным от пригубленного напитка.
— А если нет, то разговор будет другой. Увижу тебя ещё раз с бокалом спиртного или почувствую, что от тебя разит алкоголем, разобью губы в кровь. Так понятнее?
На долю секунды Маша ошарашенно продолжала на него смотреть, видимо, потеряв дар речи. Но быстро пришла в себя и яростно выпалила:
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! Не смеешь ставить мне условий! Не смеешь…ай!
Он больше не собирался выслушивать бред.
Достаточно.
Влад действовал быстро. Отпустил талию девушки и сразу же, поймав её за руку, потянул за собой.
Зато в Машу вселился дух противоречия. Он ненавидел, когда девушки скатывались к банальной истерике и превращались в стерв, возомнивших, что они способны управлять ситуацией и что, если будут противоречить всему, что говорит мужчина, покажут, кто в их отношениях главный.
Маша встала на тот же путь.
За что можно было её похвалить, она выждала, пока они вернутся в кабинет, не стала закатывать сцену при людях. Хоть на это хватило ума.
Он отпустил её сразу же, как только они вошли. Повернулся лицом к двери и запер её на ключ.
Не надо, чтобы им кто-то мешал.
Маша отошла от него на пару метров и сейчас стояла, шумно дыша. Её маленькие ручки сжались в кулачки. Девочка собралась драться.
— Успокоилась? Или продолжим? — жестко бросил он, выдвигаясь в её сторону.
Лицо Маши раскраснелось, стало ещё более ранимым и привлекательным. Она была прекрасна, когда злилась. Наверняка, так же будет выглядеть, когда он будет её трахать. Свет в тире не позволил рассмотреть все оттенки оргазма Особенной. А ему эгоистично хотелось!
От частого глубокого дыхания грудь Маши опускалась и поднималась, вызывая острое желание потрогать её. Сжать соски, поиграть с ними.
