— Я сожалею… Я сожалею, что не справился со своей натурой и не сказал тебе, что еду один, когда решил так. Мне хотелось, чтобы тебе было больно.
— Ты скорпион, — пожимаю я плечами. — Я принимаю твой яд.
— Спасибо. Я ценю.
Его рука возвращается на лоб.
— Ты горишь, детка.
Это реакция на стресс. У меня бывает.
— К утру пройдет. Как ты съездил? Нашел себя?
— Как… Как только приземлился, я уже понимал, что идея провальная. Но… Первую неделю пытался имитировать отпуск, — невесело усмехается. — Пляж, бар, Каппадокия… Хотел всегда побывать там и не запомнил абсолютно ничего.
Всё фоном. Не сделал ни одной фотографии. Моё сознание осталось здесь. Как и моё полноценное дыхание. Я задыхался без тебя, — сжимает, вдыхая глубоко-глубоко у основания моей шеи. — Вторую — провел в номере. В жестоких боях с самим с собой. То, что мне казалось невыносимым здесь, там, вдруг, показалось незначительным на фоне того, как ущербно я стал ощущать себя, осознавая, что ты больше не часть моей жизни. Я смотрел на женщин-туристок, женщин-турчанок… Я смотрел им в глаза.
Мне казалось, я смотрю в глаза животным. Я не мог найти ни одной женщины своего вида. Ты что-то сделала с моим восприятием. «После мраморов Каррары…». Единственная, с кем я смог поговорить, была пожилая француженка. Я сделал это просто из удовольствия пообщаться на французском. Она оказалась интересной собеседницей. Мы проговорили полчаса, и я ушел к себе. Французский тоже не принес мне удовольствия. А поддерживать диалог не было моральных сил. На третьей неделе я начал ехать крышей.
Я перестал понимать зачем затеял все это. Зачем разорвал отношения. Не мог вспомнить свою мотивацию. Я превратился в депрессивный комок нервов. И оставался там уже больше по инерции и из упрямства довести начатое до конца, я купил себе иглы… и… Это был интересный опыт.
Тоже верю.
— Ты обещала, что «жалости не будет». Они помогли мне найти себя.
— Не будет. Я уважаю твой опыт и твою прозрачность. Итог?
— Душа ампутирована, а фантомные боли накрывают.
Какой тогда смысл? Пусть уж тогда лучше будет. Пустота хуже боли. Не хочу жить в пустоте. Побег от самого себя не удался. Прости мне эту слабость.
— Прощаю. Но многое изменилось. Мы не можем отмотать в ту точку, в которой расстались.
— Почему?… Из-за этого «зайца»? Кто он? Ты спишь с ним? На чем выстроены ваши отношения? — голос ровный, а дыхание нет, я чувствую, как глубоко внутри его от этого передергивает.
Вдыхает поглубже, снимая эту дырявую маску равнодушия.
