Варианты у меня несимпатичные. Трахнуть сегодня он вряд ли меня сможет. Я отхе*ачила ему все там капитально. Будет писать кровью через синий член. Значит, я сейчас могу попасть под реальный пресс и меня увезут далеко и надолго. И не факт, что выживу. Этот расклад — не вариант. Я могу, полосануть его по горлу своей красивой стеклянной розой, которая так надежно сидит сейчас в моей руке. Но потом я не вылезу из-под следствия. Вариант третий… могу полосонуть себя. И тогда он не вылезет из-под следствия. Потому что утащить меня отсюда полумертвую и всю в кровищи, при таком количестве свидетелей и камер в коридорах — не вариант.
А как заходил сюда и он, и я камеры тоже засняли. Ему придется вызвать скорую, чтобы ""убийство"" не случилось… и тогда я свободна. Но не факт, что откачают. Да и видео-записи — вещь ненадежная…
— Ты знаешь, о чем я сейчас думаю, — присаживаюсь я рядом с ним, — что мне будет проблемнее разгребать — твое распоротое горло или своё…
— Бешеная сука! — неожиданно заваливает меня под себя, перехватывая руку с «розочкой».
Напугался… По-настоящему!
И теперь его держит в тонусе адреналин, обезболивая и накачивая энергией. А мой кончился. Совсем.
Выламывает кисть и горлышко выкатывается из моей руки.
Всё…
Я задыхаюсь под его тушей.
И далеко, словно в бочке, опять балансируя на грани сознания, я начинаю слышать какие-то еще звуки. У двери.
Господи… хоть бы кто-нибудь… СВОЙ!
Поворачиваю голову. Дверь отлетает в сторону.
Демченко…
И я надорвано хрипло начинаю смеяться, закрывая глаза.
Я выиграла…"
"Дальше все мельтешит, я слышу как рычит Лёха и что-то там про… «несовершеннолетняя», «камеры», «свидетели», «статья», «полковник милиции», «проблемы».
Я понимаю только обрывочно. Да мне вообще глубоко пое*ать на смыслы. Голос Лёхи — это всё, что мне надо сейчас, чтобы больше ни о чем не думать.
Абсолютный кайф!
Е*ать! Да это, наверное, сабспейс!
Кажется, я начинаю смеяться громче…
Подхватывая меня с пола, Лёха, укутывает меня в свое пальто, мои колени подкашиваются. Чувствую, как он несет меня на руках.
В голове несется всякая чушь в форме жесткого стёба на тему изнасилований, убийств и самоубийств, но глаза не открываются. Хочется озвучить, чтобы развлечь моего спасителя, но остатки здравомыслия тормозят мои звуковые процессы. Ни к чему шокировать его еще сильнее. Я слышу, как испуганно бьется его сердце. Он выносит меня на руках, в глазах, которые я иногда открываю, все мелькает и на лестнице я, кажется, вижу испуганное лицо Лоры.
